– Давайте подведем итоги последнего аспекта нашей деятельности, и будем на этом заканчивать. Все-таки пятница, у всех свои планы. Кирилл Александрович, пожалуйста.
Молодой мужчина кивнул, будто в подтверждение слов своего давнего товарища, поднялся со своего места, застегивая верхнюю пуговицу на пиджаке, и вышел к экрану, где транслировалась презентация дизайн-концепта комплекса.
Я сидела так, что не имела возможности смотреть прямо на мужчину. Было бы слишком подозрительно и очевидно, запрокинь я голову в попытках установить зрительный контакт с Кириллом.
Но, казалось, нам и не нужно смотреть глаза в глаза, чтобы чувствовать друг друга. Нутром я ощущала, что мы связаны на всю жизнь той связью, которая сейчас внутри меня растет и развивается каждый день.
– Хотел бы в первую очередь поблагодарить Галину Яковлевну за содействие в работе. Но, наверное, такая формулировка не имеет места быть, потому что за последнюю неделю мы с ней стали коллегами и настоящей командой, которая смотрит в одном направлении, одинаково чувствует ситуацию и видит схожие перспективы в будущем.
Такое начало тронуло присутствующих. Кажется, всех кроме Миролюбивых. И я, и Борис, и Григорий Борисович поняли метафору Кирилла. Мужчина непрозрачно намекнул на ситуацию в нашей семье и раскол между нами с мужем и Миролюбивыми старшими.
Кто знает, почувствовали ли остальные то же, что почувствовали мы. Но тактично никто не сказал ни слова и не подал виду.
Встреча закончилась на положительной ноте. Оставалось пережить только неловкий момент прощания, и я могла бы сказать, что с легкостью выдержала это испытание на прочность.
– Спасибо за работу, и хороших выходных, – Кирилл решил попрощаться первым. Пожав руки всем присутствующим мужчинам, он обратился к нам.
– Всего доброго, – лаконично ответила я, почему-то отворачиваясь.
Прощание вышло скомканным и неловким, но этот момент остался позади, чему я была несказанно рада.
– Мама, что за выходки с твоим появлением? – стоило нам оказаться на парковке вдали от чужих глаз, как Борис с отцом ополчились против Галины Яковлевны. – Пропала на неделю, а сейчас так просто заявилась на встречу?
– Мне стоило прислать телеграмму о том, что собираюсь посетить встречу представителей собственного холдинга?
– Не забывайся, дорогая, твоя доля там оценена лишь в десять процентов, – Григорий Борисович сказал это с напускной нежностью в голосе. Но в его глазах в этот момент полыхал огонь ненависти и вражды.
– Это ненадолго, я уверена, – неоднозначно ответила свекровь, и обратилась уже ко мне. – Оленька, как тебе мой новый цвет волос? Не слишком темный?
– Он Вам очень к лицу, – ничуть не слукавила я. – Выглядите моей ровесницей.
– Скажешь тоже! – женщина смутилась, но комплимент на свой счет приняла. – Я заеду к вам вечером, заберу свои вещи.
– И где же ты собралась жить, дорогая жена?
За перепалкой Миролюбивых старших, казалось, можно наблюдать бесконечно. Как за огнем или водой.
Они умели держать лицо даже когда кидались друг в друга гневными проклятиями. Выглядеть непоколебимо, но при этом сгорать изнутри о ненависти и раздражения было их общей фишкой.
– В нашем с тобой доме, дорогой муж, – в такт супругу совершенно неожиданно произнесла Галина Яковлевна. – Мы же одна семья, забыл? Конечно, не единственная твоя семья, но все-таки семья.
– Что ты задумала?
– Устроить тебе сказочную семейную жизнь! – сказав это, женщина прыгнула в такси, подъехавшее точно к нам, и через мгновение уже скрылась из виду на черном тонированном мерседесе.
Григорий Борисович прошипел что-то себе под нос, а потом саркастично хмыкнул. Правила игры он определенно понял и планировал подстроить их под себя.
Скупо попрощавшись, свекр сел в автомобиль, после того как личный водитель открыл для него дверь, и тоже уехал с парковки, оставив нас с Борисом один на один.
– Эти двое друг друга стоят, – хмыкнула я, удобно устраиваясь на пассажирском сидении. – Поужинаем где-нибудь или поедем домой?
– Ничего сказать мне не хочешь?
Я удивленно заломила одну бровь и перевела взгляд на мужа.
Только сейчас заметила, что Борис сидит чернее тучи, глядя куда-то сквозь время и пространство и сжимая руль до побеления костяшек.
– Борь, ты чего? – обеспокоенно я повернулась к мужу и попыталась взять его за руку, но он не позволил.
Мне вдруг стало не по себе. Сердце снова стало биться чаще, раздаваясь неприятным гулом в ушах.
От волнения у меня к глазам едва не подступили слезы. На мгновение показалось, что Борис мог узнать правду, и сейчас хочет услышать подтверждение своих догадок от меня.
Но откуда он мог узнать?
– Что случилось? Объясни мне.
–Мне объяснить? – Борис перевел взгляд на меня.
Карие глаза стали почти черными. Но это была не злость, а глубинная тоска и печаль, которые сейчас вышли наружу и нашли отражение в тяжелом понуром взгляде.
Я непонимающе мотала головой в попытках понять, что происходит и что могло настолько сильно вывести моего мужа из равновесия.
