Ноа взглянул на часы и налил первую чашку кофе. Он дважды проверил свою сумку на наличие ноутбука, зарядного устройства, ключей от офиса, телефона и бумажника. Он оставил свою машину в центре города, посчитав что пять бутылок пива и два шота — это слишком много для того, чтобы садиться за руль. К тому же, мужчина надеялся, что пронизывающе холодный воздух очистит его голову от тумана, вызванного телом Кэт, самозабвенно откликающимся на его прикосновения.
Он почти ожидал, что она напишет ему накануне вечером. Может быть, спишет это на сильное напряжение и алкоголь. Может быть, твердо заявит, что это больше никогда не повторится. Может быть, задастся вопросом, будет ли худшим в мире позволить этому случиться вновь…
Столкновение зубов, языков и рук проигрывались бессвязной дорожкой в его ноющей голове. И он снова стал твердым. Раздраженный этим, Ноа привел себя в порядок. Он не мог вспомнить, когда в последний раз фантазия вот так захватывала его в свои тиски.
Ноа взял свою спортивную сумку, перекинул через плечо и прихватил кружку термос.
К лучшему или худшему, но он был готов к этому дню.
--
Через час, состоящий из попыток не блевать на беговой дорожке, силовых упражнений, и еще одной чашки кофе с бейглом с временного стенда Реджи, Ноа обнаружил, что находится в своем кабинете, все еще погруженный в мысли о вчерашнем вечере. Была ли Кэт на самом деле такой женщиной, какой ее рисовали Дрейк и Генри? Если да, то делало ли это его физическое влечение к ней менее шокирующим?
Он пошевелил мышкой, чтобы разбудить компьютер. Когда он заработал, Ноа включил громкую связь на голосовой почте. Он был на четвертом сообщении, когда понял, что снова отключился и ему пришлось воспроизводить их с самого начала.
Ноа заставил себя сосредоточиться, делая тщательные заметки во второй раз. Затем последовал океан электронных писем, которые каждое утро накатывали на его почтовый ящик, словно прилив. Наряду со стандартными делами городского управляющего, теперь он был завален просьбами СМИ прокомментировать рождественский спецвыпуск и восстановление города. Затем он перешел к вопросам, касающимся самого восстановления. Цепочки электронных писем тянулись туда-сюда между ним и десятками других правительственных чиновников, частных подрядчиков и некоммерческих организаций.
Это была его первая крупная катастрофа в Мерри и, он надеялся, последняя.
Ноа открыл свой календарь на компьютере. Сегодня у него была встреча с управлением водоснабжением и канализацией, а также заседание совета. Ему нужно было обновить свой отчет по бюджету, и он был благодарен за то, что они, по крайней мере, получили немного денег с аренды старой старшей школы. Когда все это было сказано и сделано, он захотел серьезно подумать о том, чтобы сдавать здание в аренду на постоянной основе.
На его телефоне появилось оповещение в календаре. Сегодня у Сары был тест по географии. Ноа напечатал сообщение с пожеланием удачи, добавив, что надеется, что она подготовилась. Он остановился, подумал, а затем удалил отеческое наставление, заменив его приглашением позже съесть мороженое. Его желудок, все еще приходящий в себя после крылышек и слишком большого количества пива, скрутило от одной мысли. Но Саре это понравится, так что он будет молиться, чтобы к тому времени как у нее закончатся занятия, ему удалось оставить несварение и неразумные решения позади.
— Доброе утро, мистер Йейтс! — Кэролайн, его помощница на полставки с тех самых пор, как он семь лет назад начал работать городским управляющим, выглядела так, будто изучила моду секретарш 1950-х годов и составляла свой образ соответственно. Ее волосы, не встречающегося в природе рыжего цвета, были собраны в пышный начес, который добавлял три дюйма56 к ее миниатюрному росту. Сегодня на ней было желто-черное платье с лентой, обвязанной вокруг талии. Она напоминала шмеля тем, как жужжа влетала в его офис, с почтой в руках.
— Доброе утро, Кэролайн, — сказал Ноа, вздрогнув от громкости ее голоса. Он потер лоб и пожалел, что не подумал принять таблетку аспирина или семь, прежде чем выйти из дома. Напевая рождественскую мелодию, она принялась разогревать древнюю кофеварку и с энтузиазмом вскрывать конверты и посылки.
Ноа потер виски и подумал о том, чтобы пойти и проблеваться.
Раздался стук, заставивший его приоткрыть один глаз.
— Доброе утро, Ноа! — Рубин Тернбар и Имани Грин, два самых неугомонных члена городского совета, практически вприпрыжку ворвались в кабинет Ноа.
— Утро. Чем могу помочь вам двоим? — спросил Ноа, надеясь, что он не выглядел так плохо, как себя чувствовал.