Спасти Рождество полностью

Боже, горстка оргазмов, и она уже ждала предложения руки и сердца от этого мужчины. Ей не хватало сна и клеток мозга. Может ли секс убивать клетки мозга?

Кэт искала предлог, чтобы отправить его домой, чтобы немного дистанцироваться и обрести равновесие. Но сексуальная кома затуманила ее разум.

— Хочешь воды? — прошептал Ноа, касаясь губами нежной кожи ее шеи.

— Ага, — прохрипела она. Что угодно, лишь бы убрать его горячую кожу с ее.

Ноа приподнялся, а Кэт сделала вид, что не замечает выраженных бицепсов и рельефного пресса. Сняв брюки, сбившиеся вокруг его ног, Ноа голым прошел на ее крошечную кухню и открыл холодильник.

— Господи, Кэт, — позвал он. — У тебя здесь три бутылки воды, половина зеленого сока и немного увядшего салата. Как ты выживаешь?

— Просто прекрасно. Напои меня, — приказала она, усаживаясь. Кэт схватила с пола рубашку и натянула ее через голову. Если она не будет голой, у него не будет причин оставаться здесь. Кэт доковыляла до дивана и плюхнулась на подушку.

«Его задница — прекрасный образец мужских задниц», — подумала она, склонив голову, чтобы полюбоваться ее симметрией. Она восхищалась ей и раньше, когда он был в джинсах, но без каких-либо украшений она была еще эффектнее.

— Ты тренируешься? — спросила она, прежде чем ее мозг успел остановить рот.

Ноа вернулся к ней с бутылками воды в руках и грациозно опустился на подушку. Он открыл бутылку и протянул ей.

— Я хожу в зал, — ответил он, глотая свою воду.

— Это заметно, — сказала Кэт, позволяя своему взгляду оценивающе блуждать по остальному его телу. Ей нравилось, что он был достаточно уверен в себе, чтобы не потянуться сразу за штанами в углу или за нижним бельем, где бы оно ни находилось.

— Мы сейчас ведем светскую беседу? — спросил Ноа, пристально глядя на нее. — После всего?

Кэт почувствовала себя неловко из-за своего смущения. Он выводил ее из равновесия. Это напомнило ей о том времени, когда они с Гэнноном были детьми, играющими в бейсбол у соседей. В своей бесконечной девятилетней мудрости они упирались лбами в конец биты и крутились до тех пор, пока были не способны бежать по прямой.

Вот что она чувствовала сейчас. Головокружение и отсутствие полного контроля над ситуацией.

— Делиться наблюдениями — это не светская беседа, — возразила Кэт.

— Хмм, — ответил Ноа. Он смотрел на нее с чем-то теплым, чем-то собственническим в этих проницательных зеленых глазах. Его волосы были в беспорядке от того, как требовательно она тянула их пальцами. Он выглядел таким расслабленным, таким счастливым и уверенным в себе. Все, чего хотела Кэт, это свернуться калачиком у него на коленях и заснуть. Но это было совсем не то, что она сделала.

— Что ж, мне рано вставать… — начала она.

— Попроси меня остаться, Кэт, — он отдал приказ спокойно, негромко. Она моргнула, открыла рот, чтобы возразить. Но ее тело не хотело, чтобы она спорила. Ее тело хотело свернуться калачиком рядом с теплом Ноа, хотело проснуться от этого мягкого взгляда и этих сильных рук.

Но, черт возьми, ее тело также хотело пиццы, виски с колой и жаренных во фритюре сникерсов. Ее тело не управляло ее разумом.

— Останься со мной. Пожалуйста, — слова слетели с ее губ прежде, чем она успела их остановить.

Он притянул ее к себе, прижимая к своему стройному, твердому телу. Кэт сопротивлялась желанию расслабиться, но с его жаром и нежным поглаживанием руки по изгибу ее бедра было невозможно бороться.

— У меня есть вопросы, — сказала она в темноту.

— Хорошо, — снисходительно выдохнул Ноа в ее волосы. — Валяй.

— Твоя мать. Почему она… такая, какая есть? И почему Рождественский фестиваль так важен лично для тебя?

Он сделал еще один вдох и медленно выдохнул, как будто тщательно подбирая слова.

— Мой отец был игроком и алкоголиком. Но я узнал об этом только годы спустя. Все, что я знал, когда мне было пять или шесть, это то, что он меня пугал. Еды никогда не хватало. Денег никогда не было. Зимой в доме никогда не было достаточно тепло. Моя мама никогда не была счастлива. Они часто ссорились по ночам. Иногда он пропадал на несколько дней.

Кэт села, чтобы посмотреть на него. Это было не то, чего она ожидала.

Ноа тяжело сглотнул, а затем криво улыбнулся.

— Однажды он должен был присматривать за мной, пока мама ушла в продуктовый магазин. Он подумал, что я слишком шумлю. Так что, он… он, э-э, запер меня в подвале. Когда моя мать вернулась домой, он был пьян, и она подумала, что я куда-то ушел. Вызвали полицию, но прошло некоторое время, прежде чем они, наконец, нашли меня.

— Как долго ты там пробыл? — тихо спросила Кэт.

— Шесть часов. — В сухом смехе Ноа не было и капли веселья. Она протянула руку и переплела свои пальцы с его. Просто прикосновение. Дружеское напоминание о том, что прошлое было там, где и должно быть. Далеко-далеко позади.

Кэт выругалась себе под нос.

— Ты мог бы просто сказать: «Не суй свой нос не в свое дело».