Ноа мысленно пнул себя. Одна ночь — и раннее утро — секса, и он уже фантазировал об отношениях. Ему нужно было, черт возьми, успокоиться. У них было время выяснить, есть ли задел на будущее.
Он потягивал кофе и улыбался без причины. Его челюсть начала болеть от испускаемого сияния. Кэролайн поглядывала на него с подозрением, пока Ноа не отправил ее на почту, просто чтобы он мог насладиться одиночеством.
Барабаня пальцами по столу, Ноа решил написать Генри. Кто может лучше знать путь к сердцу Кэт, чем ее ассистент?
Как Ноа и предполагал, ответ не заставил себя ждать. Генри никогда не выпускал телефон из рук.
Он практически слышал ликующий смех Генри.
Дерьмо. Возможно, он только что дал повод для сплетен на съемочной площадке.
С преисполненным надеждой сердцем Ноа переключил внимание на свой почтовый ящик и начал бодро продираться через бесконечный список дел.
--
Ноа почувствовал себя так, словно вернулся на место преступления, когда Генри впустил его в трейлер Кэт.
— Как я уже говорил, чувак, Кэт — женщина практичная, — объяснял Генри. — Она не из тех, кто любит вино и розы. Сможешь ли ты найти способ быть ей полезным? Это лучший способ ее порадовать.
Ноа оглядел жилое пространство. Оно все еще было завалено бумагами и электронными устройствами, которыми она занималась до того, как он прервал ее со своим либидо прошлой ночью. Грустная елка в углу мигала, то включаясь, то выключаясь.
— Она поклонница Рождества? — поинтересовался Ноа, указывая подбородком в сторону дерева.
— О, да. Огромная фанатка. Вот почему она с самого начала была так увлечена Мерри.
Ноа кивнул и взял информацию на заметку.
— Ого. Что здесь произошло? — спросил Генри, глядя на сломанную ножку обеденного стола.
Ноа повернулся к Генри спиной, чтобы тот не увидел чувство вины на его лице.
Он открыл холодильник и обнаружил, что в нем ничего нет, если не считать увядших листьев салата, которые он заметил еще вчера.
— Не густо.
— Она старается хорошо питаться в дороге, поэтому обычно это салаты на вынос или службы доставки правильного питания, — объяснил Генри.
Они прошли по узкому коридору в спальню. Ноа не заметил грязную одежду, сваленную в кучи вокруг кровати ни вчера вечером, ни сегодня утром. Он был слишком занят тем, что пребывал на небесах.
Генри, сморщив нос взял майку, висевшую на дверце шкафа, и бросил ее в кучу похожей одежды.
— Кэт, должно быть, ушла этим утром в спешке, — заметил Ноа. Кровать выглядела так, словно по ней пронесся сексуальный торнадо. А на подушке были видны две отчетливые вмятины от головы.
Генри прочистил горло.
— Похоже, кто-то неплохо повеселился прошлой ночью.
— Ага, э-э, спасибо, что подкинул мне несколько идей, — объявил Ноа, внезапно спеша убраться от всезнающего Генри. Он ни в коем случае не был готов к разговору о том, что произошло прошлой ночью. По крайней мере, не поговорив с Кэт о том, насколько серьезно он к этому относится.
Он достаточно доверял ей, чтобы рассказать свою историю, которая была широко известна в городе, но никогда не обсуждалась. Сара понятия не имела, кем был ее дедушка и какое детство было у Ноа. Кэт слушала его, злилась за него. И казалось, что в этом есть что-то большее, чем просто сексуальное влечение. Что бы это ни было, он хотел большего.
Она ослепила его. Она заставила его чувствовать. Заставила его захотеть уйти от стабильности, от безопасности, дать волю эмоциям и не думать о последствиях.
Это был его шанс на временное, но запоминающееся на всю оставшуюся жизнь развлечение. Он был готов рискнуть, чтобы завладеть ее оставшимся временем в Мерри. Он просто надеялся, что Кэт не надерет ему за это задницу.
Внимание Кэт вернулось к настоящему, когда она услышала свист Пейдж.
— С возвращением, — сказала Пейдж. — Где ты витаешь?
— А? — пробормотала Кэт, роясь в закоулках своего разума в поисках правдоподобной лжи. Это был третий раз за эту съемку, когда она отключалась.
— Ты в порядке? — спросил Дрейк. Он уже десять минут скармливал ей одну и ту же фразу в почти завершенной закусочной Реджи, а Кэт просто не могла правильно ответить. Как будто они поменялись ролями.