Спасти Рождество полностью

Она взяла свое вино, прошла на кухню и достала небольшую брошюру с меню на вынос из последнего ящика полуострова. В ящике также лежали фонарики и остатки кошачьих лакомств для Фелипе — пушистой жертвы наводнения. Кэт изучила доску для заметок у двери Ноа, и обнаружила купон.

Ноа ценил бережливость. Она предполагала, что это из-за его детства. Иногда она представляла его, маленького мальчика, ложащегося спать голодным в холодном доме с тонкими стенами. Его единственным спасением от постоянного страха был Рождественский фестиваль.

Этот год войдет в книгу рекордов, пообещала она себе. Сначала она была полна решимости доказать, что он неправ. Теперь же ей просто хотелось сделать Ноа подарок, который оценил бы по достоинству, и практичный городской управляющий и маленький мальчик, любящий праздники. Она хотела этого для него. И она соврала бы, если бы притворилась, что часть ее не желает, чтобы фестиваль для него всегда ассоциировался с ней. Чтобы после этого года Рождественский фестиваль был настолько пропитан воспоминаниями о Кэт Кинг, что Ноа никогда не смог бы отделить их друг от друга.

Это была своего рода слава, которой Кэт действительно была бы рада. Стать незабываемой для такого человека, как Ноа.

Она набрала номер пиццерии и заказала то, что стало их привычным ужином. Салат с курицей-гриль и пицца с колбасками и перцем. Драться за пульт уже стало традицией. Кэт обычно смотрела шоу конкурентов в целях исследований, в то время как Ноа предпочитал документальные фильмы на канале History. Каждый из них заявлял, что другой не знает, что такое веселье.

— Пицца прибудет через двадцать минут, — сказала Кэт Ноа, когда тот вошел на кухню. Он поцеловал ее в щеку и потянулся к холодильнику.

— Хмм, недостаточно времени, чтобы раздеть тебя.

Она рассмеялась и обвила его шею руками.

— У тебя всегда найдется время, чтобы раздеть меня.

Он поднял ее и усадил на стойку.

— Раздеть, да. Но полностью исследовать твою наготу? Нет.

— После пиццы и «Восстановления недвижимости», — предложила Кэт.

— После пиццы и «Подводных лодок Тихого океана», — возразил Ноа.

— Хмм, хотела бы я, чтобы Сара была здесь в качестве тай-брейка⁸⁹. — К радости девочки, Кэт регулярно присоединялась к Ноа и Саре для ужинов. Выбор Сары всегда сводился к просмотру ситкомов. — Это напомнило мне, что Генри передал какой-то сумасшедший рецепт блюда, которое его мама всегда готовила ему в детстве. Я подумала, что мы могли бы приготовить это и пригласить его попробовать. Чтобы он мог рассказать нам, насколько ужасно получилось.

— Сара, готовящая ужин для красивого британца? — Ноа задумался. — Звучит как худший кошмар отца.

— О, тогда нам определенно стоит пригласить еще и Дрейка, — поддразнила Кэт.

Ноа поморщился.

— Внеси это в календарь. Уверен, ты будешь самым любимым человеком Сары на свете еще неделю, если у тебя все получится.

— Эй, ты когда-нибудь думал о том, чтобы переделать свою кухню? — спросила Кэт, запустив пальцы в его волосы. Ей нравилось, когда они были в беспорядке.

— Нет, но я вижу, как крутятся шестеренки в твоей голове каждый раз, когда ты здесь.

Кэт усмехнулась.

— Виновна по всем пунктам. Не обижайся. Я делаю это с каждой комнатой, в которую вхожу.

— Что бы ты здесь изменила?

— Я бы снесла этот полуостров, — сказала она, хлопнув по стойке, на которой сидела. — Поставила бы огромный остров во всю длину и барные стулья. Мне нравится сочетание черного гранита и кожзама. А у этой стены разместила бы выдвижные шкафы. — Она указала пальцем.

— Что? Никакой кладовки? — поддразнил Ноа.

— Я пытаюсь переделать эту комнатушку слишком-крошечную-для-использования даже в качестве дамской комнаты или чулана под лестницей во что-то функциональное.

— Твой мозг — чудо, — сказал Ноа, целуя ее в уголок рта.

— Мне нравится твой дом, Ноа. И твой ребенок тоже, — призналась Кэт.

— Мне нравится, когда ты в моем доме, рядом с моим ребенком.

— Я буду скучать по этому. — Она вздохнула, чувствуя укол грусти. — Когда мы закончим съемки на следующей неделе, когда буду в дороге. Я буду скучать по таким вечерам, как этот.

— Ты говоришь так, словно раскрываешь какую-то глубокую, темную тайну, — сказал Ноа, проводя большим пальцем по ее губам.

— Я люблю свою жизнь, — Кэт напоминала об этом не только ему, но и себе. — Люблю суету, путешествия и камеры.

— Но это тебе тоже нравится, — отметил он.

Она кивнула.

— Ты мне очень нравишься, Ноа. Больше, чем кто-либо другой, когда-либо. — Ей нужно было, чтобы он знал об этом.

— Ну что может не понравиться в утопающем в грязи городском управляющем, который пытался вышвырнуть тебя из города?

— Ты хороший, добрый, умный, сексуальный, внимательный, интересный мужчина, Ноа Йейтс. Не недооценивай себя.

— Ты тоже ничего, — поддразнил Ноа.

Звонок в дверь прервал ее прежде, чем она смогла дать ему понять, насколько была серьезна.