Управление технической службы Лернер посетил перед самым окончанием рабочего дня.
Он предельно ясно обрисовал задачу, стоящую перед технарями. Несмотря на неурочный час, два сотрудника тут же выехали в крупную оптовую фирму, поставляющую технику и оборудование для парикмахерских и салонов красоты.
В восемнадцать сорок пять он открывал дверь кабинета управляющего вашингтонским Кеннеди-Центром. Тот уже ждал его и с вежливой настороженностью поднялся навстречу.
– Вы сможете работать у нас сколько понадобится, мистер…
– Смит, – подсказал Лернер.
– И в свободные часы, и во время концертов, мистер Смит. Только скажите, это не связано с какими-то угрозами нашему Центру? Например, со стороны террористов?
– Никоим образом! – успокоил управляющего Лернер. – Я могу начать прямо сейчас?
Некоторое время Лернер провел в концертном зале. Оркестр Теодора Куртензиса играл увертюру «1812 год» и три оркестровые сюиты Чайковского. Лернер высидел спокойно минут двадцать, после чего покинул зал и обошел все этажи Центра, заглядывая в технические помещения и туалеты для посетителей.
Потом он отправился в отель «Шератон», снял уютный номер-сингл, с прекрасным видом на ухоженный зеленый парк, принял, наконец, душ и заснул как убитый.
С семьдесят восьмого по восемьдесят второй год Изабелла Хондерс защищала цвета Пенсильванского университета на соревнованиях по легкой атлетике, волейболу и плаванию. У нее были прекрасные данные, с которыми она могла сделать карьеру как в области информационных технологий, так и в профессиональном спорте. Роберт Ковальски был в свое время чемпионом колледжа по боксу. Оба они сохранили хорошую физическую форму и спортивный азарт. И все же испытание, которому подверг их Грант Лернер в пустом здании Кеннеди-Центра, оказалось утомительнее, чем можно было ожидать. Сесть на одни места, выйти в холл, спуститься в цокольный этаж, зайти в туалет, вернуться в зал и сесть на другие места. Утомляла, прежде всего, бессмысленность этих перемещений – пять, десять, пятнадцать, двадцать раз! Дирижер следил за каждым движением, замерял время секундомером и постоянно делал замечания.
– Миссис Хондерс, ускорьте, пожалуйста, ваш подиумный шаг!.. Мистер Ковальски! Не бежать! Стоп! Бегают только гардеробные воры! Плавнее, пожалуйста!.. – раздавался под высокими сводами его резкий голос. Почему-то он напомнил Роберту и Изабелле голос павиана-самца, присматривающего за своим стадом. – Вы хотели сесть на прежние места, а это ошибка, хотя вы ее вовремя исправили… И расслабьтесь, напряжение привлекает к вам внимание!
– Может, вы просто скажете, что от нас требуется? – не выдержала, наконец, миссис Хондерс.
Она еще не привыкла к своему превращению из блондинки в шатенку, не привыкла к новой прическе и постоянно смотрелась во все встречающиеся зеркала, за что тоже получала замечания.
– В точности выполнять мои указания, – сказал Лернер. И смягчил резкий тон улыбкой. – Работаем дальше! Пошли!
До половины третьего Дирижер успел выжать их досуха. Потом пришел управляющий и сказал, что через полчаса начинается репетиция, и он не может гарантировать, что уважаемых сотрудников ФБР не увидят артисты и технический персонал.
– Спасибо, на сегодня мы закончили, – ответил Лернер.
– Почему ФБР? – спросил Ковальски, когда они вышли из здания.
– Потому что Фирма никак не проявляет себя на территории США, – ответил Грант.
После обеда занятия возобновились в одном из спортзалов в Лэнгли. Лернеру не нравилась походка миссис Хондер, а еще больше – привычка мистера Ковальски во время ходьбы ставить носки ботинок наружу… да и многое-многое другое. Он заставил пройти их по залу с десяток километров, добиваясь неизвестно чего, и отпустил где-то ближе к полуночи.
Сотрудники второго отдела управления технической службы проводили время куда веселее. Накануне, придерживаясь параметров, заданных Дирижером, они скупили двадцать две электробритвы и машинки для стрижки усов, имеющих автономный источник питания, компактные размеры и минимальный вес. Теперь они были заняты их тестированием.
Оставленные включенными на всю ночь, «Брауны», «Филипсы», «Панасоники», «Мозеры» и «Трайвы» несколько часов стрекотали бойко и однотонно, как сильные насекомые, потом некоторые стали сбиваться, понижать тон, терять силы и замолкать, а специально оставленный дежурный записывал результаты каждого образца в журнал. Потом машинки зарядили и повторили эксперимент. К утру уже определились устойчивые лидеры и аутсайдеры, но лишь по продолжительности работы машинки не отбраковывались, потому что Дирижер пояснил: продолжительность однократного контрольного бритья – минута-полторы.
Старший инженер, имеющий, по слухам, самый высокий IQ[23] в управлении (не исключая начальства), собирал и анализировал рекламации по каждой из представленных моделей. Особенное внимание обращалось на внезапные отказы – такой сигнал влек немедленное снятие образца с тестирования.