— А зачем я ему вообще был нужен, с такой навигацией? — задумался Леший. И сам же ответил: — Правда, на ней уровней не разберешь, да мелких переходов. И ориентироваться трудно. Только когда к определенной точке привяжешься — тогда дело пойдет…
— Короче, считай, библиотеку ты ему сдал, — сказал Хорь.
Леший как-то странно посмотрел на друга. Именно так, наверное, смотрел Иван Грозный на своего любимого сына, цесаревича Иоанна, прежде чем проломить ему череп тяжелым посохом. Библиотека, в существование которой Леший запрещал себе верить, библиотека, в которую он, тем не менее, истово верил, из-за которой, и только из-за которой он мог пренебречь старой дружбой и довериться малознакомому, хоть и очень эрудированному и симпатичному человеку… Библиотека была для него всем. Не надо так шутить, Хорь. Это не смешно. Это опасно.
— Молчишь? Ну и хрен с тобой, — буркнул Хорь, видно почувствовав что-то неладное. Но не удержался и добавил: — Увидишь своего друга Мишку, попроси на пару дней какую-нибудь книжку из царской библиотеки. Ты ж для него столько сделал всего… Хоть почитаем…
Леший швырнул недопитую бутылку водки. Хорь поймал ее на лету и быстро вылил в горло остатки.
— Ему не биб… — Леший осекся, чтобы не касаться святого. — Ему не сокровища нужны. Ты что, ничего не понял?
— Как не понял? Понял. Это гад, выдающий себя за нормального дига из Керчи. Что тут непонятного?
Леший в упор смотрел на товарища, и у него дергалась губа.
— А кто он, этот гад? Кто? Он классно дерется, он не моргнув глазом перестрелял тоннельщиков, у него невиданное снаряжение, он не очень хорошо знает русский язык, и он настойчиво искал дорогу под Кремль… И, кстати, нашел с моей помощью! Кто это, Хорь, как ты думаешь?
У Хоря отвисла челюсть.
— Не может быть… Ты думаешь, он не просто бандюган?
Леший усмехнулся.
— Конечно. Это другого полета птица. Бандюганы ему по утрам, наверное, кофе в постель подносят. Им ни в жизнь не обзавестись таким навигатором. Ни у одного московского диггера такой оснастки нет, и не скоро появится. У ФСБ, возможно, есть. Хотя я не уверен… Но этот тип явно не на ФСБ работает.
— Это уж точно, — согласился Хорь. — А на кого?
— Да на тех, кто «Норд-Ост» организовал! А сейчас они, я думаю, хотят под Кремль бомбу заложить, — сказал Леший. — Только перед этим надо убрать всех свидетелей. Терминатор наш, он же чистоту любит. Носки день относит — выбрасывает, надевает новые. И здесь так сделает…
Хорь выпучил глаза.
— Подожди, подожди… Это же не кино!
— Не кино.
Леший прижал губу ладонью.
— Совсем не кино. Хотя он нас ищет, как в одном из этих сраных детективов! И, наверное, найдет…
Хорь подошел к платяному шкафу, залез до половины внутрь, порылся, сдавленно матерясь и выбрасывая на пол мятые вещи, полотенца, женское белье. Наконец, нашел что искал и обернулся со зловещей улыбкой.
— А может, мы это… Сами его поищем? — спросил он, подбрасывая на руке кустарный малокалиберный пистолет, который выменял когда-то на серебряную монету. — Чего ждать, как бараны?
В «Козероге», как всегда, полно народу. Они зашли порознь: Хорь, в главный вход, Леший — в служебный. Того, кого они хотели найти, там не оказалось. Как и следовало ожидать. Несмотря на самоделку Хоря и кастет в кармане Лешего, они не были уверены, что действительно хотят найти Терминатора. Просто — психологически легче преследовать, чем скрываться.
— Какой Миша? — наморщил лоб Хабибулович. — Тот здоровяк с книгой? Так он без тебя и не приходил. Видно, диетчик, а жареные сосиски — не очень здоровая пища. Да и пиво наше ему явно не по вкусу…
— Откуда ты это взял? — спросил Леший.
— Откуда Наташа Ростова взяла, что поручик Ржевский не девственник? — усмехнулся Хабибулович.
— Если вдруг объявится — набери меня, — сказал Леший. — Только не говори, что я его спрашивал.
Не переодеваясь, они «закинулись» недалеко от Малой Пироговской. Подсвечивая себе карманными фонариками, которые всегда носили с собой на всякий пожарный, дошли до коллектора, где выход к «Трупному подвалу». Остановились.
— Гляди! — сказал Хорь. Он шел впереди и первым увидел, что доски, которые загораживали когда-то место разобранной замуровки, лежали в стороне, аккуратно сложенные штабелем. — Как думаешь, он?
— Нет, «Подземный кошмар»! — отозвался Леший. — Конечно он. Чистоплотный, гад. Носки каждый день стирает.
— Да ладно? — не поверил Хорь. — Неужто каждый день?
«Аккуратист», — зло подумал Леший. Но все равно место было опаскужено. Не тогда, когда они с Хорем нашли здесь догнивающий труп Сивого, а именно сейчас, когда запах почти выветрился, а досочки лежат, уложенные штабельком. Миша его опаскудил — своим предательством, вероломством, жадностью своей глумливой. Показал, дурак, купцу заповедную речку с русалками, а тот запрудил ее, мельницу поставил, а русалок сдал в бордель для извращенцев. Нет, не купец — сам сдал, дурень, сдал вот этими руками. Прав Хорь: Родину продал, точно. Самое дорогое, что было. Свою, подземную Родину. Да и наземную тоже…
