— Так, где сейчас эта ваша группа, Николай Николаевич? Что с вами? Я третий раз спрашиваю, а вы молчите, — услышал он, наконец, несколько раздраженный голос прокурора.
— Вот они! — Побледневший Крымов указал на выстроившиеся в ряд носилки. — По крайней мере это ядро «Тоннеля»…
Отойдя в сторону, он достал мобильник, набрал номер и, поминутно оглядываясь, принялся нервно что-то докладывать.
Через два часа ксерокопия возбужденного прокуратурой уголовного дела об убийстве пяти человек поступила в городское управление ФСБ. Дальнейший ее путь определялся примитивной формальной логикой.
Посылка № 1. Группа «Тоннель» была призвана обеспечить государственную безопасность на подземных объектах. И она погибла.
Посылка № 2. Установка сканера-передатчика на линии правительственной связи в Колпаково посягает на государственную безопасность на подземных объектах, обеспечение которой входит в компетенцию группы «Тоннель».
Вывод. Установка сканера-передатчика связана с гибелью группы «Тоннель», которая должна была этому противодействовать.
И хотя суждения имели логическую ошибку, ибо «Тоннель» давно не обеспечивал безопасность под землей, скорей наоборот, к вечеру материалы по факту гибели группы были присоединены к материалам розыска шпиона, установившего сканер-передатчик на линии правительственной связи в Колпаково. И торжественно вручены капитану Евсееву.
Вернувшись в кабинет, тот разводил руками и возмущался:
— Во-первых, уже давно нет такой группы! Во-вторых, какая связь между трупами в Москве и сканером в Колпаково? Где тут логика?!
— Начальству видней, — меланхолично сказал Кастинский. — И логика у них куда умней твоей… Так что копай, работай, скоро майором станешь…
— Одним все, другим — ничего, — картинно развел руками Ремнев. — И служебные достижения, и благосклонность начальства, и успех у женщин… Короче, Ниночка из спецотдела звонила, хочет тебя, аж пищала в трубку.
Евсеев поднялся на третий этаж, который славился длинными ногами и милыми мордашками: здесь располагались службы, укомплектованные, в основном, женским персоналом.
— Ой, Юрий Петрович, как хорошо, я уже собиралась опять вас искать! — Ниночка протянула несколько благоухающих «Опиумом» листков бумаги с желтыми полосками.
Ниночка была главным украшением третьего этажа: помимо ног и мордашки она имела тонкую хрустальную талию и удивительно развитую грудь. Но она была еще и лучшей подругой старшего лингвоэксперта Люды Дратько, что заставляло Юру держать дистанцию.
— Вот суточная сводка происшествий по городу. Мы как обычно пропустили все фамилии через компьютер, оказалось, что сразу две проходят по списку «нолей»[13] и состоят у вас на связи…
Она как-то особенно посмотрела на Юру карими, с опасным прищуром, глазами. Интересно, что такого наплела ей эта Дратько?
Юра стал читать выделенный маркером текст:
«…3 ноября 2002 года около семнадцати часов домработницей были обнаружены два трупа с признаками насильственной смерти: хозяина квартиры Сперанского И.И., 1942 г.р., и Носкова И.С., 1938 г.р. Результаты осмотра места происшествия показали, что из квартиры исчезли радиоаппаратура и другие ценные вещи. Расследование ведет прокуратура ЦАО г. Москвы…»
— Что-нибудь серьезное? — спросила Ниночка. — У вас такое лицо…
«Какие же они все дуры!»
— Да нет, ерунда, всего-навсего двойное убийство…
— Ой, я совсем не то имела в виду…
Но Юра уже не слушал. Свернув бумаги трубочкой, он вышел в коридор в состоянии глубокой задумчивости.
Профессор и Американец находились на острие разработки «дичковской тройки». Вечером они пытались войти в контакт с одним из фигурантов. Катранов отказал, и в тот же вечер агентов убили. Это не совпадение. И имитация ограбления вряд ли сможет кого-то обмануть…
Кормухин находился на совещании у генерала, ждать Евсеев не хотел, да и не мог — в нем трусилась каждая жилка.
Накинув куртку, он выскочил на улицу. Снег сменился противным — мелким и холодным дождем, под ногами чавкала грязная ледяная каша, эта же каша летела из-под колес машин. Ежась, капитан втиснулся в переполненный автобус, а через двадцать минут входил в прокуратуру Центрального округа.
Перед приемной с монументальной табличкой «Варшавский И. В.» сидела скорбная очередь. Евсеев зашел к немолодой секретарше в строгом деловом костюме и негромко представился. Хотя безраздельное могущество КГБ осталось в прошлом, прокурор принял его незамедлительно.
— Меня интересует убийство Сперанского и Носкова, — сразу взял быка за рога оперативник. — Мотивы, обстоятельства, версии. Могу я посмотреть дело? И чтобы об этом никто не знал?
