Черная река громко плескалась под четырьмя парами ног, три из которых промокли насквозь. Путешествие длилось четыре часа, но, как и все остальное в жизни, подошло к концу, и они наконец оказались в недрах бомбера[7] ГО, которому по неофициальной диггерской шкале сложности была присвоена третья, «туристическая», категория.
Хорь и Леший основательно продрогли: они промочили ноги, к тому же периодически струйки воды с потолка попадали им за шиворот. Бруно вымок по пояс снизу и по грудь сверху — если раньше его грела распирающая тело чудодейственная неземная сила, то сейчас он замерз, сморщился, приуныл и постоянно чихал и шмыгал носом. Только Миша в своем понтовском снаряжении остался сухим и прекрасно себя чувствовал.
— Где ты эту «химку» взял? — раздраженно спросил Хорь. — В Керчи купил?
— Ну конечно, — кивнул Миша, осматриваясь. — Где же еще?
Бомбер имел площадь метров сорок, у стен стояли грубые, наспех сколоченные лавки, под потолком темнели дырчатые квадраты вентиляционных отверстий, овальные стальные двери с резинками уплотнителей и длинными ручками герметичных задвижек довершали картину. Если верить ежегодным отчетам городского штаба ГО, эти бетонные стены, деревянные лавки и железные двери в случае атомной войны способны спасти жизни двум сотням человек.
Для диггеров сам бункер никакого интереса не представлял, но Леший повел группу в пустую комнату, где по плану должен располагаться дизель-генераторный отсек. Сдвинув пустую железную бочку, он обнажил чугунную крышку люка.
— Это наша заначка, — сказал Леший.
— Там решетка дюймовая, — сразу отозвался Хорь, который, похоже, хорошо знал это место. — Или ты собираешься Бруно просунуть между прутьев? Его ж придется в трубочку скатать.
Он повернулся к карлику.
— Слышь, Короткий? Это уже цирковой номер! Не забудь надеть свое любимое трико.
— Пошел на х…! Я тебе не Короткий, ты, каланча дурнозасранная! — проорал Бруно. Он выглядел очень плохо.
Леший молчком сковырнул люк, убрал в сторону. Кивнул Мише — тот осторожно спустил вниз рюкзак, потом спустился сам. За ним последовали остальные. Как ни странно, но дышать здесь стало легче.
Широкий колодец внизу пересекался с забранной в бетонные кольца магистралью, вход в которую преграждала мощная арматурная решетка. Миша направил туда свой «мегалайт», яркий луч выхватил из темноты несколько метров пустынного бетона.
— Ну вот, мужики, — сказал Леший. — Это вход. Выход тоже должен быть. Это старый кагэбэшный бункер, магистраль не эвакуационная, иначе была бы шире. Следовательно, курьерская. А если магистраль курьерская, то должна вести на Лубянку и в Кремль. Я правильно рассуждаю?
— А какая нам разница, раз мы туда все равно хрен пролезем? — подозрительно молвил Хорь. — Эту решетку надо три дня пилить!
— Ты, Хорь, отстал от жизни, — ответил Леший. — Современные наука и техника творят чудеса. Ну-ка, Миша, давай…
Аджимушкайский партизан, он же Терминатор, достал из своего рюкзачка складные гидравлические кусачки, которые, если верить спецификации, могут перекусывать стальные прутья до трех с половиной сантиметров в диаметре.
Примерно так оно и вышло: за десять минут они бодро справились с двумя прутьями внизу, немного дольше потребовалось, чтобы стальные челюсти перегрызли преграду на полутораметровой высоте. Вырезанные прутья с лязгом упали на бетонный пол. В образовавшееся отверстие мог пролезть даже большой человек.
— Ну вот, Бруно, — объявил Леший. — Твой выход. Полезай.
Бруно посмотрел на него, потом заглянул в тоннель.
— Пошли вы на х… Я туда не полезу, — сказал он неуверенно. Его била дрожь. — Там крысы.
— Там триста «зеленых», — уточнил Хорь. — На которые можно купить много хорошего кокса.
— Четыреста, — шмыгнул носом Бруно.
— Кончай базар, — сказал Леший.
Рядом звякнуло железо — Миша швырнул кусачки обратно в рюкзак. Бруно раздулся, примеряясь к щели, но все равно прошел свободно. Осторожно выпрямился. Его макушка добрых полметра не доставала до ощетинившегося рыжеватой плесенью сводчатого потолка тоннеля. Потом Бруно резко обернулся и вцепился в прутья решетки так, что сталь загудела, — все решили, что последует очередная истерика, но он вдруг прокричал через решетку:
— Я Бруно Аллегро! Человек-звезда!..
— Держи, звезда, — Леший протянул ему Мишин «мегалайт» и свой мобильник. — И топай. Каждый шаг на камеру, понял? Она уже включена.
— Позвоню из Кремля, — пообещал Бруно.
— Давай-давай.
Бруно оскалился, сделал рукой непонятный жест, то ли попрощался, то ли еще раз всех послал, и двинулся в глубь тоннеля. Какое-то время оставшиеся в колодце провожали его взглядом, точнее, не столько провожали, и не столько его, сколько всматривались в постепенно открывающиеся в свете фонаря перед карликом недра бетонной кишки. Но потом тоннель повернул, и Бруно исчез.
Все молча отошли от решетки. Из волшебного Мишиного рюкзака появилась стальная бутыль не менее волшебного «Danzka Grapefruit». Леший сделал длинный глоток.
— Тоже в Керчи купил? — съехидничал Хорь.
— Нет, это здесь, в универсаме. Попробуй — очень хороший.
Но Хорь отвел рукой диковинную бутылку.
