— Да вроде того…
Леший повернул голову, луч налобного фонаря мазнул по серой бетонной стене. На ней висел противопожарный щит: багор, тупой топор, клещи, конической формы ведро — все как полагается по инструкции, только вместо красного выкрашено в серый цвет многолетней пылью. Такие щиты имелись во всех коридорах гостиницы, но в семьдесят седьмом году, когда горел центральный шестнадцатиэтажный корпус, эти примитивные железки не помогли. И шлангов нужной длины не было, а лестницы пожарных машин доставали только до восьмого этажа, поэтому сорок два человека погибли в огне…
Потом надо было сделать «оргвыводы», и, хотя дело слушалось на самом высоком уровне, длинные лестницы от этого не появились, снести «лишние» этажи никому в голову не пришло, а вот вывести из оборота четвертый ярус подвалов оказалось вполне реально. К тому же данное решение имело определенную логику: если пожар на большой высоте оказался столь губительным, то значительная глубина тоже представляет потенциальную опасность. А, следовательно, принятые меры обоснованны и полезны, хотя и непривычны. «Асимметричны», как сказали бы сегодня.
— Отсюда, думаю, можно выйти к Кремлю, — негромко сказал Леший.
Они прошли подвал насквозь, приблизившись к западной стене. Здесь была массивная железная дверь с длинными рычагами запирающей системы. В прошлый раз они с Хорем ее не открыли. Сейчас запоры тоже не поддавались. Миша провел рукой по краям, посветил ярким лучом, хмыкнул.
— Заварена наглухо, двойным швом…
— Ну и черт с ней! — в сердцах выругался Леший. — Раз ее не выставишь, этот путь отметаем. Стену бить не хочу, помню, мы с Хорем недели две ломались…
— Не спеши с выводами, — оптимистично сказал Миша. — Мы и здесь пройдем.
— Сквозь железо? — скептически спросил Леший.
— Да, — ответил напарник и полез в рюкзак.
Леший молча наблюдал. С тех пор, как появился «аджимушкайский партизан», ходить под землей стало легче. И безопасней. Люди в ребристых ботинках перестали топтать подземные тропы. Бомжи опять стали обживать тепляки. Он умел решать проблемы и не бросал слов на ветер.
Миша извлек моток толстой зеленой ленты, напоминающей фитиль для лампы «летучая мышь», аккуратно разрезал на три части и прилепил треугольником на нижней части двери. Воткнул в вершину блестящий цилиндрик, похожий на половинку карандаша, нажал кнопочку.
— Лучше отойдем подальше…
— Это что? Чешская «CS-30»? — напрягся Леший. — Так куда тут отойдешь? Мы же в замкнутом пространстве… Даже при кумулятивной направленности от акустического удара кишки через жопу вылезут…
— Я почти ничего не понял, — невозмутимо ответил Миша. — Но твои кишки останутся на месте. И все-таки лучше отойти. Как у вас говорят: «Береженого и Бог спасает?»
— Почему «у нас»? А у вас, в Керчи, так не говорят?
— Говорят, говорят, — добродушно усмехнулся Миша.
Они направились обратно к входному пролому. Сзади раздалось негромкое шипение — будто зажгли бенгальский огонь. Леший оглянулся. В темноте зловеще тлел красный каббалистический треугольник, как указатель входа в преисподнюю. Через минуту он погас.
— Вот и все, — сказал Миша. — Пошли посмотрим.
В железной двери на месте зеленого треугольника зияла треугольная дыра с гладкими краями. Из дыры ощутимо тянуло сквозняком.
Миша посветил туда фонарем.
— Ну что, вперед? — почему-то напряженно спросил он.
На зеленое сукно легла карта. Туз. Отлично. Оксана чувствовала, как люди за ее спиной многозначительно кивают головами, как вытягивают губы трубочкой, обмениваются взглядами. Джессика по-свойски дохнула в ухо перегаром:
— Йе!..
Туз напоминал лысоватого старика — лысоватого и всемогущего, как… Как Сурен! Чтобы взбодрить себя, Оксана отпила мартини, расплескав немного на короткую юбку. Облизнула губы. Представила, как сексуально выглядит она со стороны: белая кофточка с глубоким каплевидным вырезом, обтянутые желтой замшей бедра, желтые босоножки на «шпильке». И ее умопомрачительные загорелые ноги, которые так любят мужчины… И этот жест — язычком по губам, отчего яркая помада заблестела влажно и призывно…
— Еще.
Крупье вытянул из узкой щели полированного деревянного «каблука» нижнюю карту и положил перед ней — валет, кудрявый неулыбчивый красавец. Он молод, но наверняка беден: недаром его номинал — всего два очка. Нам с ним не по дороге. Кого он напоминает? Пожалуй, если дорисовать погоны, получится бывший муж — лейтенант Кудасов…[10]
— Еще!
Безликий молодой человек в белой рубашке с черной «бабочкой» метнул еще одну карту. Восьмерка! А это ее нынешний муж — Билл Джефферсон, который наобещал золотые горы и вывез ее в Новый Свет…
По взмокшей спине прошел холодок от дружного выдоха столпившихся сзади зевак. Кто-то зааплодировал.
— Есть!! Блэк джек! — взвизгнула Джессика и повесилась Оксане на шею.
