— Полагаю, что наоборот. Недооцениваю. Так вот, если вы сделаете пару звонков… и скажете следующее: Москва настроена серьезно. Но если беспорядки прекратятся то мы войдем в положение и учтем ситуацию… по крайней мере для некоторых…
Позвонит Мжаванадзе или нет? Не знаю. Это то что я пока могу сделать отсюда, и потому — делаю. Сработает — не сработает: посмотрим. В любом случае, активность Мжаванадзе да еще от имени генерального секретаря подпалит пятки Шеварднадзе и его комсомольской кодле. А это мне и надо — пусть прикидывают…
Вышел я уже потемну. Точнее, еще светло было, но уже темнело. Гражданские сумерки это называется…
Так как снег, грязища, и дорога неширокая — прямо к даче подъехать не удалось, оставили машины на дороге, а то еще забуксовать не хватало. С двумя охранниками я шел к машинам, по пути прикидывая следующие шаги — а навстречу мне, от дороги, то ли с прогулки шел старик в темном, старомодном пальто…
Я резко остановился. Это же Молотов[10]!
Вячеслав Михайлович Молотов был старейшим членом партии — с 1906 года. Он стал таковым, когда год назад его восстановил в партии Константин Устинович Черненко. До того — он был исключен из партии, когда выступил против Хрущева — помните, "и примкнувший к ним Шепилов", советский Кеннеди? Брежнев его не восстановил и Андропов тоже не восстановил. А вот Черненко восстановил.
Молотов тоже увидел меня — не мог не увидеть. Несколько бронированных ЗИЛов за спиной, охрана. Под ногами — таял последний снег, было то волшебное время, когда солнце уже зашло — но ночь еще не наступила, и голые ветви деревьев — четко, как тушью прорисовывались на фоне темнеющего неба. Гомонили грачи.
Я сделал шаг. Потом еще один шаг…
— Вячеслав Михайлович…
Тот словно не веря, смотрел на меня, на нынешнего Генерального. И явно сравнивал… не мог не сравнивать. Но он был членом партии и для него это было важнее всего. Важнее даже памяти о Хозяине…
— Михаил Сергеевич
Голос у него был не старческий.
И я, понимая, что и это разойдется, и моему имиджу реформатора будет нанесен сокрушительный удар, сказал
— Чаем напоите?
Молотов с Мжаванадзе были соседями, видимо дачи распределялись по алфавитному списку. Но не факт — Молотов занимал бывшую дачу Ягоды. Тут был еще в тридцатые дачный поселок НКВД, с лодочной станцией, теннисными кортами и прочим. Самой дорогой деревней мира — Жуковка еще не стала…
В доме Молотова было тихо, лишь постоянно работало радио, сбивая с толку и раздражая — я никогда, там где жил, никогда не держал включенным радио: бубнеж радио может заглушить звук тихо открытой двери или осторожные шаги или что-то еще — и вообще отучает слушать и слышать. По радио давали какой-то концерт, кроме Молотова в доме была домработница, она наскоро собрала на стол и испуганно убежала. Темнело…
Я думал… а вот что спрашивать? Что спрашивать с человека, который сам, лично подписал больше сотни расстрельных списков? Который не только не останавливал, но и участвовал в работе машины репрессий и террора. О чем?!
