Последний проблеск надежды у него был, когда пришел Андропов. Тогда он подумал, что все будет, как раньше, но нет... Андропов быстро умер.
Возможно, что и не случайно.
Повинуясь внезапному порыву, Хонеккер сделал знак рукой, старший офицер охраны оказался рядом
— В Берлин. И быстро
В Берлине он перелистал записную книжку. Потом набрал номер — но не вертушечный, а обычный. Номер в Кремле.
Гудки... он посмотрел на часы — золотая, но ГДРовская Рухла. Ушли что ли?
— Лигачев.
— Егор Кузьмич, это Эрик Хонеккер. Берлин.
Молчание. Потом тревожный голос Лигачева
— Что-то случилось?
Интересно слушают или нет линию? Если да, то так он только хуже сделает и себе и собеседнику своему
Была не была...
— Товарищ Хонеккер, что-то случилось?
Теперь Лигачев спрашивал почти панически
— Я поговорил с вашим Горбачевым...
— С ним все в порядке?
...
— Он не коммунист.
— Что?!
— Он не коммунист, Егор Кузьмич, я это понял по разговору. Он ревизионист и социал-демократ. Он такой же, как Дубчек.
...
— Я говорю это потому что больше мне некому сказать. Вас рекомендовали как стойкого и верного коммуниста, потому я говорю это вам.
Молчание. Потом Лигачев сказал
— Что вы. Это второй Ленин.
Хонеккер помолчал. Потом устало сказал
— Я вас предупредил
И повесил трубку
В общем, визит в ГДР остался скомканным. Несмотря на то, что кое-что все же подписали, в том числе и важнейшие документы, открывающие возможность не только взаимной торговли, но и открытия филиалов производственных предприятий друг у друга (с расчетами через инвалютный рубль). Но химии с Хонеккером у меня не возникло — скорее я все испортил.
Печально.
Хонеккер был не просто твердолобым, он был человеком того времени, критика Сталина означала для него и критику его молодости, всего того что он делал и ради чего он многое вынес и вытерпел. Думаю, он прекрасно понимал, что обвинения в репрессиях — правда, но принять эту правду он не мог, был не в силах.
Это было обвинение детьми всего поколения отцов.
Вот только Хонеккер не знал того, что знаю я. Что будет интернет и каким он будет. Времени у нас немного, лет двадцать. По историческим меркам миг. За это время мы должны придумать, как обезвредить эту и иные исторические мины.
Потому что потом они взорвутся
<p><strong>23 августа 1985 года.</strong></p><p><strong>Белград, Югославия</strong> </p>А вот Белград встречал не по-осеннему ярким и даже теплым солнышком. Вторая столица моего визита по странам социалистического содружества — город на Дунае...
Белград был интересен еще и тем, что именно югославским опытом засраны, простите мозги советских передовых экономистов, причем он считается, чуть ли не универсальным. Хотя многие отрицательные черты югославского опыта замалчиваются, и сами югославские экономисты считают свой опыт провальным.
В чем заключается югославский путь.
Каждое предприятие принадлежит своему трудовому коллективу, а не государству, и каждое предприятие определяет свое развитие действительно само, а не по звонку сверху. Это как бы капитализм, но без капиталистов, каждым предприятием управляет директор и совет трудового коллектива[26].
