— Безыдейность. Нет идей. Нет новых идей, куда и как двигаться, все время перемалываем и перемалываем старую жвачку. Лет десять уже нет никаких новых идей. И это нам рано или поздно аукнется...
— Что такое по-вашему еврокоммунизм
Хонеккер пожал плечами. Мы гуляли по лесу в закрытом заповеднике, где были дачи Политбюро СЕПГ
— Ревизионистское течение.
— Да, но они приходят к власти.
— И какая нам от этого польза? Они оболванивают и размывают рабочее движение...
— Эрих...
...
— В Европе так и не произошло тех революций, на которые рассчитывал еще Ленин. Это раз. Второе. Как думаешь, насколько современные рабочие похожи на тех рабочих которых видели и знали Маркс и Ленин...
— Ваш Ленин был умным человеком.
— Ответьте, не уходите от ответа
Хонеккер задумался
— Многое поменялось, конечно
— Именно. А скоро поменяется еще больше. Мы должны творчески развивать учение Маркса-Ленина применительно к сегодняшним реалиям
...
— И идти на сотрудничество с родственными нам силами. Даже социал-демократического направления...
— Вы впадаете в ревизионизм — твердо сказал Хонеккер
— Я пытаюсь развивать идеологию применительно к сегодняшнему времени! — разозлился я — вспомните, Гитлер смог прийти к власти исключительно потому что коммунисты и социал-демократы Германии враждовали вместо того чтобы объединяться! А кто в этом виноват?
Вопрос повис в воздухе...
— Я слышал, вы критикуете Сталина? — спросил Хонеккер
— Да
— Это неправильно.
— Почему?
— Так расшатывается уважение к партии. И к государству.
— Партия осудила культ личности. Уже давно.
— И это неправильно — твердо сказал Хонеккер
— Но почему?
— Вы не жили в то время, в которое жил он, и не были поставлены в те обстоятельства, в каких он был вынужден принимать решения.
— Да, но его осудила именно та партия, и именно то Политбюро, которое жило в это время, видело это время и эти обстоятельства. Я со своей стороны считаю, что мы должны решительно отмежеваться от культа личности и перегибов того времени, чтобы двигаться дальше. Именно партия, международное коммунистическое движение должно осудить эти извращения марксизма-ленинизма, чтобы строить что-то новое.
— Это неправильно — в третий раз повторил Хонеккер
Обратно в свой домик — у него здесь, в этом загородном коттеджном поселке был собственный домик[25] — Хонеккер возвращался в молчании.
Он понимал, что сказал лишнего, и Горбачев сказал лишнего, и хорошего ничего не будет. Они оба раскрылись, и теперь с этим придется, как то существовать, и в его собственном Политбюро есть такие же как Горбачев ревизионисты, а то и похлеще.
Это сказал ему человек, с которым он давно не виделся, потому что тот уже умер. Леонид Ильич Брежнев. Когда на отдыхе в Крыму, он завел разговор о нестойкости молодого поколения партийцев, Леонид Ильич помрачнел лицом, а потом махнул рукой и сказал — время сейчас такое. Они не видели того чего видели мы.
Вот так вот.
Эти слова — на самом деле жгли душу как кислота, тем более что Хонеккер понимал их полную справедливость. Они пали жертвами собственного успеха — в их странах, разоренных страшной войной, причем разоренных не один раз, а дважды за тридцать лет — родилось поколение людей, партийцев которые просто не видели того, что видели они. Им не приходилось поднимать страны из руин. Им не приходилось бороться с озверелым нацизмом.
Они ведь тоже боролись с нацизмом — здесь, в Германии. Многие попали в концлагерь, были казнены, кому-то повезло бежать — как ему. И после войны, после победы русских — им приходилось иметь дело с нацистами здесь, в Германии. Официально считалось, что все нацисты бежали в ФРГ, что в ГДР нацистов нет — но все понимали, что это не так. Нацисты ведь — это не только СС, их взгляды разделяли очень многие.
Сейчас они восстановили, отстроили страну, построили гигантские заводы. Их преемники — они уже почти капиталисты, можно сказать, в их руках гигантские возможности. Построены целые районы и города, в новых квартирах есть и горячая вода и свет и туалет — все есть, и все за скромную плату — они сознательно вот уже двенадцать лет не поднимают квартплату.
И вот как то так получилось, что новое поколение забыло, что надо бороться.
Он кстати понимал, почему Горбачев все время говорил о промышленности. Он материалист, как и многие в его поколении, он не знал настоящей беды. Он все время думает о том, как дать своим людям больше еды, одежды, бытовой техники — но не о борьбе, не о продвижении по пути к коммунизму, не о том, о чем думали они. В Политбюро ЦК СЕПГ есть такие же, они думают что коммунизм — это производить как можно больше всего и люди будут довольны. На Политбюро давно уже не было настоящих идеологических вопросов — все съедает хозяйство.
И с его, Горбачева точки зрения — Сталин преступник, которого надо осудить. Но он просто не понимает логики борьбы, он не понимает, за что и почему Сталин боролся. А борьба — это всегда жертвы, не бывает борьбы без жертв.
