Оружие они спрятали под мешками с рисом. В принципе его можно было и на Украине купить — но чужое, а им нужно было своё. Каждый из них — мог легко участвовать в каком-нибудь стрелковом чемпионате и даже выиграть его.
За рулём головной машины сидел Мюррей — и как ни странно этот спорный психологический ход сработал. В этих краях не было негров. Совсем. Собственно, в здешних краях даже слово «негр» или n-word, как сейчас говорили — не было ругательным, его употребляли все. Чернокожий, улыбающийся на все тридцать два зуба за рулём головной машины — означал, что он, скорее всего не знает ни местного языка, ни местных порядков и в силу этого с ним бесполезно договариваться. Мюррей, сын проповедника из Чикаго — умел ещё улыбаться на все тридцать два зуба и прекрасно разыгрывать «тупого ниггера». В результате — военные патрули и дорожная полиция теряли бдительность и пропускали их дальше…
Навстречу — шёл исход. Бесконечная череда машин… встречались трактора, в одном месте они увидели даже перегоняемый скот. Жители полуторамиллионного города — уходили от вражеского нашествия, всё это напоминало Боснию или одну из африканских стран.
Колридж мало интересовался происходящим на Украине… до 2022 года, когда не интересоваться этим стало уже невозможно. Как и все в группе, он немало времени потратил на обучение украинских солдат… к ним привозили на переподготовку спецназ, авиадесантные войска, морскую пехоту. Эти солдаты делились на три категории. Первая — опытные профессионалы, некоторые застали ещё советскую армию. С ними работать было приятно, они скорее делились опытом, чем обучали, потому что ни один из их группы не бывал под артиллерийским огнём, ни одного из них не атаковал дрон противника. Вторая категория — это мобилизованные гражданские, которые не имели проблем со здоровьем и подходили для выполнения специальных задач. С ними приходилось повозиться, и их было искренне жаль — американцы понимали, что при таком темпе обучения они готовят всего лишь чуть более хорошо подготовленную пехоту, а не спецназ.
Третья была самой немногочисленной — но и самой проблемной. Глядя на этих людей, Колридж начинал понимать, что не всё так просто и далеко не всё, что говорят про украинцев из Кремля ложь. Это были молодые, часто покрытые татуировками с ног до головы, прошедшие фронт люди. В отличие от профессионалов, они были недисциплинированными, а в отличие от любителей — в них не было угнетённости и страха. Это были мелкие преступники, футбольные фанаты, синие воротнички без постоянного места работы. Говорили они по-русски, украинский знали считанные единицы и в быту им почти не пользовались. Колридж не показывал, насколько хорошо он знает русский — и потому при нём эти… добровольцы развязывали язык у костерка. Например, один рассказал как он «отжал» машину, расстреляв всю семью, ехавшую в ней. Второй — как он во время короткого отпуска совершил изнасилование и убийство. Короче говоря, это были готовые кадры для этнической чистки, и именно этим они и собирались заняться. Ничего общего с защитой страны такие люди не имели и не должны были иметь.
Колридж написал рапорт с описанием того что услышал — после чего его вызвал командир и недвусмысленно намекнул, что рапорт нужно уничтожить, если он хочет оставаться в отряде. Это было плохо, и это была политика…
Но фронт — перемолол и первую и вторую и третью категорию, потому что ракеты и авиационные бомбы не разбирают, насколько ты крут. Чего-то подобного и надо было ждать, потому что Украина с её населением в сорок миллионов никак не могла победить Россию с населением в сто шестьдесят миллионов. Но Украина продержалась долго… слишком долго, и обе стороны конфликта озверели. Так что покинуть Харьков, пока в него ещё не вошла русская армия — было не самой плохой идеей…
Отвлёкшись, Колридж посмотрел на часы. Он купил их буквально перед командировкой и так и не привык
— Новые, босс? — спросил Мюррей
— Точно. Суунто Альфа. Они даже засекают направление выстрела по звуку.
— Крутая дрянь.
— Фигня — авторитетно заявил Тим Бердинацци с заднего сидения — в моих даже счётчик Гейгера есть.
Он был сыном владельца пиццерии и все называли его Птица, потому что ни имя ни фамилию выговорить было нельзя. Как и все итальянцы, он тяжело переживал, если у кого-то было что-то более крутое, чем у него — будь это машина, мотоцикл, телефон, часы или девушка. Последнее тоже служило предметом насмешек — как то раз он начал переписку с одной красоткой, намереваясь поразвлечься как следует в увольнении — это было в Польше. Потом выяснилось, что это подстроили педики из морской пехоты, надеясь немного поразвлечься. Так что морскую пехоту он недолюбливал, но она и так не пользовалась популярностью в отряде.
— И что? Он подсказывает тебе, почему ты стал импотентом?
— Да пошёл ты…
Движение впереди замедлилось
— Чекпойнт… — сказал Мюррей
