— Да! Да! И я, и Егор Лигачёв, и Эдик Шеварднадзе — мы все ради будущего жизни своей не жалели!
Мда… Как то сразу вспомнилась и взятка, и то как Эдик Шеварднадзе уезжая в Тбилиси, не забыл приватизировать служебную жилплощадь, на которую и вернулся после революции роз. И банк, который потом Валентин Павлов возглавлял и, кстати, плохо возглавлял.
Больше всего жаль не их, а тех людей незаметных, которые действительно каждый на своём посту — тащили воз, не жалуясь и многого не требуя. Они хотели не для себя — чтобы дети жили получше. А в итоге остались даже без гробовых денег, которые сгорели на вкладах.
Жил Михаил Сергеевич потом ещё долго, нужды особой не испытывал, и главное — стыда он тоже не испытывал. Ни капли стыда.
— Ты, Михаил Сергеевич, не понимаешь одну простую вещь. Точнее, две. Первая — у нас с тобой одна тушка на двоих. И если мы ошибёмся, то нам — хана. Это прошлый раз страна почти без крови развалилась. А может и с кровью, уже пошли расхождения с реальностью которую я знаю. И второе — другие только могут предполагать, что будет в будущем. А я знаю.
— Ты же сам сказал, что пошли расхождения
— Эти расхождения затрагивают будущее. Но состояние общества советского — оно есть такое, какое оно есть, и я его знаю прекрасно, потому что сейчас у вас и социологии нормальной нет. А я знаю, как в девяностые проявят себя каждый актор в отдельности и общество в целом. Никто не станет вас защищать, понимаешь? Все полезут взасос целоваться с США. Выяснится, что всей страной слушали Радио Свобода. Но не надо думать, что Радио Свобода промыло всем мозги. Просто люди посмотрели вокруг и поняли, что они нищие. Они семьдесят лет пахали, жилы рвали — а толку не было. А знаешь, ещё что? Когда Россия… это перед самым моим… как я сюда переместился… попала под все санкции мира — несмотря на это народного восстания не произошло. И дело не в том, что экономический блок правительства сработал лучше, чем сейчас работает. Но и в том, что ценности, которые исповедовало это правительство, этот режим — соответствовали ценностям, которые разделял этот народ. Ценности глубоко мещанские — квартира, машина, дача — или как сейчас говорят, дачка тачка и собачка. Но это были реальные, не надуманные и разделяемые ценности. Потому народ не пошёл сносить власть и с величайшим скепсисом отнёсся к этой идее.
— Ну как можно говорить, что люди нищие, где — нищие?
— Да в городах! Посмотри — бараки до сих пор, хрущобы — ты думаешь, это нормальное жильё? Сколько в Ленинграде до сих пор коммуналок?
— Построим! Построим людям жильё!
— Вопрос, когда. Знаешь, в чём проблема этого режима, Михаил Сергеевич? Как то раз Маргарет Тэтчер на заседании правительства сказала: нет никаких государственных денег. А есть деньги налогоплательщиков. А вот у вас все деньги — государственные. И потребности — государственные. И когда к тебе приходит тот же маршал Соколов и говорит что надо дать денег на ракеты или на танки или на Афганистан или ещё на что — у тебя в голове это и срабатывает: государственное дело, надо дать! А людям, в крайнем случае, можно объяснить, почему они должны ещё потерпеть. Тебе не надо идти на выборы — настоящие. И партии твоей — не надо. Вот если бы надо было — тогда бы у тебя резко поменялось видение…
— Ты не политик
— Ну…
— Ты политикан! Ты готов продать безопасность Родины…
— Бла-бла-бла. Всё ясно. Вопросов больше не имею…
Как по мне, сделка с США всё же возможна на каких-то условиях, но для этого нам надо много чего исправить. И не обязательно, кстати, отходить от наших идеалов, есть вещи, которые исправить — означает как раз таки приблизиться к ним. Например, вот какая…
Нажал кнопку на селекторе
— Анатолий Сергеевич, зайди.
Через пару минут появился Черняев, он рядом сидит. Редкий тип — сын предпринимателя и дворянки, участник ВОВ, интеллигент…
— Вот что, Анатолий Сергеевич. Подготовь-ка мне статью для Правды. Движение в этом направлении уже начали, но доделать не доделали. Плохо это.
…
— Статья такого плана. В СССР кое-где встречаются ещё факты проявления национализма и дискриминации людей по признаку их национальности… пишешь?
…
— Подобные практики берут своё начало ещё в царской России, где существовали процентные нормы и такое уродливое явление как «виновные народы». Нам, коммунистам — ленинцам, готовящимся встречать семидесятилетие Октября, подобные предрассудки глубоко чужды, им нет места в нашем обществе. Для нас есть только одно понятие — советский гражданин, и из него мы исходим. Равенство прав и обязанностей, осуждение национального чванства и шовинизма, как титульной нации, так и других — вот верный путь коммуниста.
Черняев вздрогнул
— Михаил Сергеевич, не лишку?
— Ты про что?
— Про титульные нации
Да, наверное.
— Ладно, про титульные убери. Остальное допиши сам, подбери пару примеров
— Понял.
— Сделаешь, принеси мне, я посмотрю. Публикуем без подписи[21].
Вот так вот. Скажите, в чём проблема убрать национальные квоты и процентные нормы? В том что активизируются всякие черносотенцы, причём не обязательно русские?
