Может, уже пора приводить практику к теории?
Ладно, с политикой пока всё. Пора к экономике приступать.
Дальше было совещание по развитию автомобильной промышленности. Тема тяжёлая и крайне запущенная…
Ещё при Сталине считалось, что простому советскому человеку автомобиль не нужен, он и общественным транспортом обойдётся. Автомобиль полагался военным (не всем), артистам, НКВДшникам, чиновникам и — всё. Первый советский массовый автомобиль — появился только при Брежневе, когда купили целиком — кстати очень дёшево получилось для такой покупки — завод ФИАТ. И начали производить Жигули.
На тот момент — Ваз-2101 был вполне конкурентоспособен. Как кстати и Ваз-2108 когда его только начали разрабатывать. Впервые иностранные журналисты увидели его в 1981 году в НТЦ АвтоВАЗа и поразились, насколько он был красив по меркам того года. В тот год хитом в Европе был Форд Фиеста — ВАЗ был красивее…
Что дальше? А дальше произошло вот что. Основных автозаводов в СССР было шесть — ВАЗ, АЗЛК, ГАЗ, ЗАЗ, УАЗ, Ижмаш. Несмотря на плановую экономику — каждый завод содержал собственное конструкторское бюро и претендовал на собственную линейку машин. Что ещё хуже, у каждого завода были собственные поставщики и в машинах даже болты — гайки были разными. В итоге — освоение третьего поколения советских машин было задержано, по крайней мере, на три — четыре года. Немалую роль сыграло и то, что министром автомобильной промышленности был Поляков, бывший директор ВАЗа. Он умышленно задерживал освоение заводами новой техники, чтобы ВАЗ успел освоить семейство Спутник первым — а там были проблемы. Например, автоЗАЗ готов был производить Таврию уже к 1982 году, но ему не дали. А это ведь был сильный конкурент Форд-Фиеста, выйди он вовремя. Там были куда более продвинутые технические решения, по сути Таврия и создавалась как советская Фиеста с исправлением ошибок.
Вопросы были и по линейке. Например, АЗЛК со своей моделью 2141 и ВАЗ — конкурировали друг с другом. Причём освоение Алеко шло не лучше Спутника. И это при том, что директор АЗЛК не уходя со своей должности, занимал ещё и должность заместителя министра автомобильного транспорта — ежу понятно, что здесь конфликт интересов. При этом ВАЗ осваивая Спутник, не собирался снимать с производства старые модели. Ока — она вообще была не нужна, для России машина слишком маленькая. Лучше бы Таврию освоить.
ГАЗ с огромным трудом освоил Волгу 3102, но ему отказали в освоении более простой модели как основной под таким предлогом: мы не позволим использовать в такси и на гражданке те же машины, на которых ездим мы! ЛУАЗ — ещё один украинский завод — готовится осваивать новую модель, и это при том что его производство не превышает и ста тысяч в год. Причём у каждого автозавода есть и свои двигатели. Ижмаш, например — двигатели УМЗ, которые в основе своей имеют довоенный двигатель БМВ, полученный по репарациям. Свои движки у АЛЗК, у ГАЗа…
В общем бардак полный.
Я послушал выступления Полякова и директора АЗЛК Коломникова (кстати, ещё один крутой советский директор, на должности с 1968 года!), потом попросил слова
— Товарищи… — сказал я — выступления предыдущих товарищей как то обошли очень неприятные для нас факты. А именно то, что освоение советских автомобилей третьего поколения затянуто как минимум на пять лет, на то, что их освоение происходит с многочисленными сложностями по принципу «голову вытащили — хвост увяз», на то, что уже сейчас осваиваемая техника неконкурентоспособна на мировом рынке и это состояние продолжается уже как минимум десять лет. Несмотря на то, что мы работаем на одно общее дело, в работе возобладали узкоместнические интересы, что приводит к освоению почти одинаковых моделей машин, перерасходу средств и затягиванию сроков. До сих пор существует многолетняя очередь на автомобили, на чёрном рынке подержанный автомобиль дороже нового. В целом — работу министерства оцениваю как неудовлетворительную.
Гробовое молчание. Потом поднялся Поляков
— Михаил Сергеевич… в таком случае я не вижу иного выхода, кроме как попросить правительство о своей отставке
— Присядьте. Попросите, успеете, но сначала надо исправить положение.
Я смотрел в зал. Директора старались не смотреть на меня. Лишь Маслюков улыбался — но одними глазами, потому что мои фокусы он хорошо знал.
— Товарищи. Я сказал — надо исправить положение. Вы сидите и молчите. Кто будет исправлять? Я? Товарищ Маслюков? Кто отвечает за отрасль в конце то концов?
Я вышел из-за кафедры и подошёл к большой доске, которую тут по моему настоянию поставили. Доска была в два раза больше обычной школьной и не раз использовалась на заседаниях совмина
— Слушаю предложения! Как будем исправляться?
Через два часа — на доске был готов план мероприятий. Директора заводов оживлённо переговаривались между собой, обсуждая технические вопросы. Но, по крайней мере, это был их план, не спущенный сверху — а их, согласованный.
К чему пришли.
— АвтоВАЗ через пять лет полностью сворачивает всю заднеприводную продукцию и остаётся с двумя семействами — Спутник и Нива.
