Вообще, вопрос развала СССР — он травматичен… и мне бы не хотелось его допускать, но — вот. Что делать с Грузией? Единственный разумный аргумент не допускать выхода Грузии из СССР — это создаст прецедент, и захотят другие. В Югославии — отделение не очень то важной в общем масштабе и откровенно чужой Словении — вызвало то, что на выход попросилась вторая по значению в конфедерации, и не на отшибе расположенная Хорватия, что вызвало кровопролитие совсем иного масштаба. У нас своя Хорватия есть — это Украина.
Утром, вызвал Рекункова, пригласил и Егора. Выложил перед ними папку. Первым начал читать Лигачёв, на полпути скривился — и отбросил, как обосранное, простите, исподнее. Следом, взялся читать Александр Владимирович Рекунков, фронтовик, на прокурорской работе пообтесавшийся и ко многому привычный. Но и он покраснел
— Мерзость какая. Просто ужас.
— Вот такие вот у нас… правозащитники. Член Грузинской Хельсинской группы. Был.
— Правозащитник… — сказал Лигачёв — он ведь вроде… женат.
— Ну а как? В открытую этим заниматься нельзя. Родители нашли жену, договорились — мальчик из приличной семьи, отец классик грузинской литературы, в школе проходят. А потом куда ж денешься… от такого мужа.
— Они что, психбольные? — спросил Рекунков
— Может и так. Может просто… развращённые люди. Я вот что, Александр Владимирович. Что-то очень всё вовремя. Гамсахурдиа только осудили. Милиция усиливает удары по наркомафии. И вдруг — Гамсахурдиа, который для негативно настроенных является вожаком, убивают в колонии. Вы — забирайте папку, принимайте дело к своему производству, и посмотрите — нет ли там двойного дна в этом деле. Хорошо посмотрите.
— Понял, Михаил Сергеевич
Я показал рукой — идите
Оставшись вдвоём, я посмотрел на Лигачёва.
— Вот так вот, Егор. До съезда всего ничего, а у нас такое творится. Съезд предполагает ответы на вопросы, а у нас их нет. С чем выйдем на Съезд? Или замолчим проблемы?
Я встал со своего места
— В Грузии стойкие антисоветские настроения, немалая часть населения если и не перешла на антисоветские позиции политически, то фактически их жизнь никак не соответствует жизни советского человека. Одни спекулируют, другие…
В ж… долбятся
— Возникает вопрос, что надо чтобы сплотить здоровые силы Грузии и дать отпор всему этому… безобразию. Нужен человек. Пирожков не оправдал себя, возможно даже хуже сделал. Русского они не примут.
— Почему? — спросил Лигачёв
— Сочтут оскорблением.
…
— В то же время нужен не сколько хозяйственник, сколько человек, владеющий национальной спецификой, выходец из республики, причём неспокойной с опытом работы именно в такой республике, и именно с такими людьми.
Я взял листок бумаги и написал имя. Толкнул Лигачёву, тот посмотрел
— А туда кого?
— А вот это уже твоя будет проблема, Егор. Ищи, просеивай кадры. Подбирай. Но лучшего варианта я не вижу.
Что было на листке? Только одно имя.
Борис Карлович Пуго.
Пуго, сын латышского стрелка, ныне первый секретарь ЦК в родной ему Латвии, а до того председатель КГБ Латвии. Комсомолец, бывший секретарь Рижского горкома. Он и так должен будет пойти наверх — до своего поста министра внутренних дел, на котором его жизнь трагически оборвётся. После путча — он сам вынесет себе приговор. И приведёт в исполнение. А перед этим застрелит жену, которая не захочет жить без него.
Знаете, чем он меня привлёк, этот человек? Своей порядочностью. Слова «жил я честно — всю жизнь» — были в его предсмертной записке, и это были не просто пустые слова — если учесть, что за ними последовало. Перед смертью не врут. Не лицемерят. Он и маршал Ахромеев — вот единственные, кто взяли на себя личную вину за то что случилось с СССР в то время когда они были на мостике. Все остальные — предпочли отморозиться, а потом придумывать себе оправдания. Михаил Сергеевич пиццу рекламировал. Павлов возглавлял банк который в итоге лопнул. Крючков тоже каким-то бизнесом пытался заниматься. Один товарищ, не к ночи будет помянут — к Гусинскому ушёл в Мост-Банк…
Ну и остальное. Комсомолец. Четыре года всё же в КГБ проработал — специфику хоть немного знает. И не русский. В Грузию русского назначать нельзя, особенно сейчас, Пирожков показал себя не лучшим образом. А латыш… есть латыш, что ему предъявишь? Где латыши и где Грузия.
В насквозь коррумпированной Грузии честный и порядочный человек, более того человек из европейской культуры, не связанный с кланами и не думающий в таком плане — крайне нужен.
Армения без СССР. Ереван. Независимость
