Дорога была сужена до одной полосы, по которой проползали машины. Оставшаяся часть дороги была перекрыта самосвалом Газ с высокими, нарощенными бортами, в кузове его были люди. Рядом стояла милицейская машина с выключенной сиреной, но включёнными мигалками. Увидев это, генерал-майор Колесников вышел из машины, направился к импровизированному блокпосту.
— Что тут происходит?! — крикнул он — кто старший по званию
Люди, столпившиеся около машин, обернулись. Среди них было два милиционера, но остальные были типичными представителями сельских «маленьких, но гордых». Кепка — аэродром, огромные усы, костюмные брюки, заправленные в грязные резиновые сапоги. Смятая беломорина, трёхдневная небритость…
— Это он! — дико заорал кто-то
Жахнуло ружьё — и воздух наполнился жужжанием летящих пчёл, а генерал вдруг понял, что лежит…
Шофёр генерала, прапорщик, прошедший Афганистан — был человеком, очень сильно отличавшимся от обычных военных. Обычный советский военный — это тюря в форме, живущий по принципу «как бы чего не вышло». Прапорщик Доценко — в Афганистане был два раза, один раз еле выжил на перевале Саланг — а лейтенантика рядом с ним снайпер сразу снял, в голову. Второй раз — боец отошёл от брони, тут был базарчик и он решил чего прикупить, то ли съестного то ли чарса. Потом — бежит, а из живота кишки вываливаются. Добежал до брони и упал.
Тогда прапорщик специально приказал водителю своего БТР обождать, а как уезжали — садясь на броню он бросил в толпу гранату Ф1. Подобные случаи вызывали немедленную реакцию военной прокуратуры, но тут никто не написал и не настучал. И даже афганцы почему то не пришли жаловаться. Возможно, потому что они только так и понимали, и в их системе координат всё было правильно и справедливо.
И сейчас, когда генерал пошёл разбираться — хотя у него был собственный адъютант и телохранитель — прапорщик встал на подножку машины и потянул за ремень АКМ…
Бах!
Горбоносый мужик с двухстволкой упал как подкошенный, автоматная пуля пробила его насквозь и на излёте тяжело ранила сородича
Бах!
Рванувшийся к упавшему генералу ещё один «кепконосец» пропахал носом обочину
Бах!
Бах!
Бах…
Ответьте на вопрос: с чего начал разваливаться СССР? Точнее, с кого?
Есть два претендента — Прибалтика и в частности Эстония, в которой ещё в начале 80-х песенные съезды производились и которая первой встала на путь экономического сепаратизма, и Закавказье. Не отдельная республика, а Закавказье в целом. Но задумайтесь — способен ли эстонский народ на бунт? Ага, как же. Всё что они хотели — перераспределения денег между центром и регионами, заработанное себе оставлять, а бензин и прочее нужное от России за копейки чтобы было. Это не бунт. А вот Закавказье…
Сумгаит. Карабах. Сапёрные лопатки Тбилиси. Южная Осетия. Абхазия.
Именно там, в Закавказье — впервые в советскую политику и в жизнь вошло массовое насилие. Именно там — в Сумгаите — произошёл первый в СССР массовый погром. События в Казахстане всё — таки были массовым протестом против политики властей, а вот Сумгаит — это погром людей другой национальности. Массовые беспорядки были в СССР и до этого, но они были нацелены на власть и её агентов (милицию). В Сумгаите врагом впервые стал сосед.
Первоначально — не было ни Грузии, ни Азербайджана, ни Армении. Баку был интернациональным городом нефтяников, в Ереване жили азербайджанцы, это был их город, а армяне жили в Тбилиси, там их было больше чем грузин. Договор о создании СССР подписывала Закавказская федерация, включавшая в себя все эти три республики. Потом её разделили на три национальных анклава и тем самым сделали большую ошибку. Карабаха, например — не было бы, если бы это была единая ЗФ.
