Киевский руководитель задумчиво потёр ладонью высокий лысеющий лоб… Поправил на переносице очки в простой проволочной оправе, так похожие на пенсне:
— Ну, если ты просишь… ладно, а чего тебе надо-то? Что мне с собой брать? Может, тебе деньги нужны, а, брат? Ты не стесняйся, я тут свой «Москвич» недавно продал — всё равно мне на рыбалку ездить некогда…
— Сережа, мне ничего не надо — я говорить не могу, да и не поверишь ты мне, лучше скорей приезжай, сам увидишь…
Небольшая комната, уставленная потёртыми стульями, стол, покрытый старенькой клеёнкой со следами от ножа, на столе — электросамовар.
В углу — кожаный диван эпохи Вознесенского, знававший куда лучшие времена.
Собравшаяся публика — Личные Прикреплённые. Шофёры, охранники… те, кто знает о своих Первых куда больше, чем знают о них вторые, третьи и далее по списку…
— Слушай, а что, у Него с девочками? Совсем ничего такого не было?
— Как же это не было, — криво усмехнулся Заспанов, — помню, рассказывали мне, как Он вместе с Хозяином в 1946 году в Сочи отдыхал. Ну и, как-то раз, возвращаясь от сталинской дачи, встретил Он двоих девчушек, которые на режимной территории грибы собирали… Оказывается, они пролезли через забор!
Вот такой забор был на правительственной даче, где жил Сам…
— И что?
— Ну что… зажарил и съел! Грибы, я имею в виду… А девочкам насыпал полный подол конфет и отправил на своей машине домой.
— Любил, значит, детей?
— Не то слово! Было как-то в Сочи, приехал Он на открытой машине… Только на Платановой аллее остановились — набежала целая стайка ребятишек, машину смотреть… Так он дверцу открыл и полную машину детей насажал.
Приехали в «Ривьеру» — такое кафе, на набережной, — усадил Он их за столик и всех лимонадом угостил. А потом ещё принёс им из буфета целую вазу с пирожными…[69]
Вообще, с Ним было работать, говорят, очень нелегко… А с Хозяином — хуже втрое!
— Почему?
— Вот, ехал как-то Хозяин на машине, из Москвы до Харькова… По дороге останавливается, всё время выходит и пешком осматривает деревни, разрушенные кварталы. Ходит по улицам, за ним — толпа немедленно. Женщины ему на шею вешаются, дети за брюки и рукава кителя хватают. Цветами всего засыпали…
А однажды в кармане своего френча товарищ Сталин нашёл чужие золотые часы! Оказалось, какой-то карманный воришка из местных таким необычным образом захотел выказать ему свою почтительность и сыновью любовь. Пришлось местным товарищам на доступном ему языке пояснять, что часы у товарища Сталина есть свои, а красть — грешно.
— А охранники?
— Один прикреплённый всегда шел спереди, один сзади и ещё один шел сбоку и со слезами на глазах просил людей не докучать товарищу Сталину… Да разве всех уговоришь?!
— А как реагировал на это товарищ Сталин?
— Конечно, собирающаяся толпа ему мешала, он пытался её уговорить разойтись… А потом стал осматривать интересующие его места ночью — но и это не спасало. Народ как-то про это узнавал, и всё равно тянулся за ним хвостом. Причём, товарищ Сталин не делал из этого ни малейшей рекламы, никогда рядом с ним не было не только кинооператоров или фотографов, но и просто журналистов.
— Да почему он так поступал-то?
— Думаю, потому… Потому что и для Него, и для Хозяина сама мысль о том, что охрана отделит их от народа, была оскорбительной и унизительной. Да они скорее согласились бы быть убитыми, чем подать кому-либо намёк на то, что они боятся Советского Народа, ради которого, собственно, они и живут.
— Да, как же ты с Ним ходишь?!
— Не поверите, ребята! Страдаю… — печально повесил голову Заспанов.
Академик-секретарь Отделения проблем мировой экономики и международных отношений, член Президиума АН СССР, один из ведущих отечественных востоковедов, крупный учёный в области мировой экономики и международных отношений, в частности, в сфере комплексной разработки вопросов внешней политики России, изучения теории и практики международных конфликтов и кризисов, исследования мирового цивилизационного процесса, глобальных проблем, социально-экономических и политических проблем развивающихся стран — очень хорошо переносил авиационные перелёты…
Потому что никогда не был кабинетным работником!
Безотцовщина, сын скромной учительницы из Тифлиса — всю жизнь он собственным упорством, своим упрямым лбом, пробивался — наверх? Вовсе нет. Никогда в своей жизни Примаков не мечтал быть наверху…
Он хотел быть просто очень полезным для своей Советской Родины… звучит смешно?
Но именно так и обстояло дело!
