А ведь текущий год был полон «горячих» тем… Наши недавно, буквально на днях испытали нейтронную бомбу; только-только закончили внедрять носимые командные пункты комплекса оповещения высшего руководства СССР «Крокус» — те самые «ядерные чемоданчики».
Обучал Брежнева пользоваться ими лично генеральный конструктор Репин. Он потом будет вспоминать, как Леонид Ильич вызвал его и полтора часа расспрашивал о достоверности оценок ракетной обстановки, да о разных сигналах предупреждения, и почему это некоторые из них требуют повышенного внимания, а иные — действий с возможно необратимыми последствиями.
По итогам встречи Репин вывел, что слухи о «впадающем в маразм» Брежневе — ложь. Последняя его встреча с генсеком придется на восьмидесятый год — и на тот раз Леонид Ильич проявит живой интерес и полную ясность ума.
Об этом «воспоминании о будущем» я думал, шагая коридорами Минобороны — товарищ генерал-майор вежливо послал меня к Льву Николаевичу Королеву, профессору МГУ и головастому спецу, за которым числится и матобеспечение для стратегической ПВО Москвы, которая «Система А», и, вообще, разработка многопроцессорных вычислительных комплексов, как у нас именуют суперкомпьютеры.
Путешествовать на Ленинские горы не пришлось, Лев Николаевич встретил меня именно там, куда отфутболил Михаил Иванович — в левом крыле Минобороны.
— Простите великодушно… Андрей, да? — Королев закружил вокруг меня, так что полы его белого халата, небрежно накинутого на строгий костюм, вились и вздувались, словно под встречным ветром. — Леонид Витальевич, как я понял, и вас мобилизовал, и меня! Ну, такой он человек, болеет за всё разом. А с вашей работой я ознакомился, оч-чень интересно, очень!
— Старался изо всех сил, — я скромно потупился. — А к чему, собственно, эти силы прикладывать?
— Пойдемте, Андрей! — повлек меня Лев Николаевич. — Кабинетом тут я не обзавелся, конечно, но пользуюсь рабочей комнатой. Слу-ушайте… Обед скоро! Вы не против подкрепиться, Андрей?
— Никак нет! — отрапортовал я по-строевому.
— Ат-тлично! — обрадовался профессор, акая. — Тогда я вас увезу в мою любимую столовку… Вы не против, надеюсь?
— Нисколько!
Мы зашагали по бесконечной ковровой дорожке. Вернее, Королев то забегал вперед, то возвращался, и растолковывал, чего от меня ждут.
— Допуск у вас есть, и ат-тлично! — тараторил он. — Ваша математика, Андрей, понадобится для системы предупреждения о ракетном нападении. Понимаете, сейчас как раз поставили оч-чень сложную задачу перед СПРН, задачу качественного изменения. Тут легко разглядеть связь с американскими «Першингами»… Однако не стоит забывать и о китайских стратегических вооружениях — ракеты «Дунфэн»… Какие-никакие, но они есть! Впрочем, дело даже не в этом. Буквально до последнего года наша СПРН была секторальной и ориентированной больше на Европу. А вот теперь речь ведут уже о ее развитии в глобальную космическую систему, чтобы СПРН могла обнаружить запуск ракет в любой точке земного шара… Заходите, Андрей!
Я переступил порог узкой и длинной комнаты. Вдоль обеих стен выстроились шкафы, полки которых гнулись от пухлых папок, а рулоны чертежей пылились наверху этакой бумажной поленицей.
— Спутники «Око» будут засекать факелы ракетных двигателей, а загоризонтные РЛС «Днестр» и «Днепр» замкнут радиолокационное поле, — продолжал Лев Николаевич, стремительно скидывая халат, и хватая потертый, но все еще очень солидный кожаный портфель о двух медных замочках. — Вся информация со станций и спутников собирается и анализируется в Главном центре предупреждения о ракетном нападении под Солнечногорском… Пойдемте!
Мы с Королевым резво покинули Минобороны и сели в старую бежевую «Волгу» с серебристой фигуркой оленя на капоте.
— Э-э… На чем я остановился? — Лев Николаевич привычно завел мотор, погонял его, и тронулся.
— На сборе и анализе информации.
— Да-да-да! — подхватил водитель, выворачивая баранку. Говорил он со мной, но в поле зрения держал дорогу. — В чем там основная сложность с точки зрения математики? Расчет траекторий множественных целей, то есть разделяющихся боеголовок, а также селекция настоящих и ложных целей, и всё это в условиях ограниченности вычислительных мощностей…
Мы выехали на Метростроевскую, подаваясь к центру.
— Конкретнее! — махнул кистью Королев. — Вычисляем-то мы на многопроцессорных системах, однако архитектура параллельных вычислений такова, что простое наращивание числа процессоров приводит к сильно нелинейному росту производительности системы. Грубо говоря, один процессор и мощность имеет одного процессора, а вот у двух процессоров мощность равняется одной целой восьми десятых проца, у трех процессоров — мощность двух целых трех десятых процессора. Видите, как…
Миновав Кремль, описав полукруг на площади Дзержинского, «Волга» выкатилась на Кировскую, и вскоре юркнула в переулок.
— Андрей! А как вы относитесь к пирогу с маком?
— С маком, — уточнил я, — или со следами мака?
— Слой в два пальца толщиной! — заверил меня Королев.
— Тогда — положительно!
