— Обжора, — недовольно буркнула Ира.
Пашка открыл было рот для отповеди, но быстро прикусил язык, припомнив не столь уж давнишнюю «сцену из семейной жизни».
— О-о-о! — плотоядно застонал он, смеша одноклассниц.
А я, как бы вчуже следя за девушками, торжественно вносившими и тортик, и пирог, и домашние вафли, начиненные «варенкой», прокручивал в голове тяжкие думы…
…У трех «изобретателей-рационализаторов» из США были совершенно иные возможности. Прежде всего — доступ к качественным пластмассам, а то и к готовым элементам маркеров (имелись же ружья для маркировки скота или разметки деревьев!). Но и у них прототипы куда как похожи были — будут — на боевое оружие.
То есть, мне что — разворачивать «для зачина» кустарный, но с приличными параметрами по качеству мини-заводик пластических масс? Решаемо на самом деле — с привлечением ресурсов предприятий или лабораторий Ленинграда! Однако размах проекта оказывается уже не таким скромным, как кажется при взгляде на современный маркер «Made in USA».
Горком комсомола потянул бы, а вот личный ресурс — йок.
Оргвопросы не решаются наитием, да и какого-нибудь «e-bay» под рукой нет… Да, оружие с приводом от «мягкой пневматики» можно просто купить за границей, но и в этом случае остается проблема доставки — массогабаритную копию АК или М-16, да еще способную стрелять, просто не пропустит таможня.
Можно ли, тем не менее, организовать производство партии маркеров и наладить выпуск шариков? На первый взгляд, да… если «зайти в горком через дядю Вадима» и быть достаточно убедительным.
Например, «развести суету» в рамках подготовки военно-патриотической игры «Орленок» в год 35-летия Победы. Но тогда…
Я с трудом сглотнул.
Но тогда, что-то мне подсказывает, УВД и УКГБ, вместе с местными военными, привлекаемыми на «Орленок», будут знать о намерениях инициативных комсомольцев и без случайных озарений Минцева!
И намного раньше, чем я получу в руки свежий, красивый, действительно нормально работающий маркер…
— Подумаем, Андрей, — ласково улыбнулась Чернобурка.
Красная ковровая дорожка глушила шаги, как трава на поляне. Андропову вдруг ясно вспомнился продрогший после дождя лес, грузные шуршащие шаги, грибные шляпки с налипшими хвоинками…
— Знаете, товарищи… — говорил на ходу Кириллин, — Самая первая реакция у меня была — мы получим не «три тура», а постоянный процесс с тремя контрольными точками. Так оно и вышло! Просматривал вчера протоколы — в ходе мозговых штурмов по польскому направлению постоянно выскакивали «общеСЭВовские» идеи — и идеи о самом СССР, а как раз это, по моему скромному мнению, и должно подвести к активизации трансформационных процессов уже в следующем году, когда польскую тему… хм… «утрамбуют».
— Очень на это надеюсь, — проворчал Юрий Владимирович. Он размеренно шагал за академиком, немного отставая от министра иностранных дел.
Громыко обернулся к нему и кивнул.
— Под собственно «турами» я понимал три вполне определенных периода работы непосредственно с официальным польским руководством, — сухо сказал он. — Толку от поляков мало, вся польза — от чрезвычайно интенсивной работы экспертно-аналитических групп. Всегда, под каждый очередной «тур», она имела на выходе очень конкретные рекомендации, обстоятельные, сравнительно подробные, но понятные руководству обеих стран.
При этом, что не вошло в такие рекомендации, становилось фундаментом как последующих «туров», так и элементами подготовки к Большому Совещанию… А, вообще говоря, понятно, что подобная «межсессионная» работа гораздо чаще присутствовала в «марафонских» переговорах с западными партнерами, чем в контактах со своими же друзьями по социалистическому содружеству!
Юрий Владимирович согласно кивнул. Пожалуй, с самого момента «достройки», когда Генеральный доверил ему Госкомитеты и НПО, он задышал спокойней и уверенней. Смелее отстаивал свои суждения (проверенные и перепроверенные в «голубятнях»!), выступал с инициативами, а не отмалчивался, как прежде.
— На мой взгляд, — заговорил он, никакой эмоцией не окрашивая речь, — при всей очевидности темы, чуть ли не самая важная задача второго тура заключалась в том, чтобы ни в коем случае не превратить его в простое повторение первого тура с повышением градуса угроз или, тем более, в сеанс открытого давления, как это было организовано в отношении делегации ЧССР в 1968-м…
— Согласен, — буркнул Громыко.
— Напротив, — Андропов взмахнул рукой в жесте трибуна, — мы предложили Программу экстренной экономической помощи ПНР, как альтернативу очевидно безнадежной ловле «момента роста конъюнктуры» и намерениям, поймав эту волну — «выскочить из ловушки». Но на той стороне стола переговоров тоже не простаки сидели, только прикидывались временами! Соответственно, был необходим достаточно убедительный расчет, проведенный максимально обстоятельно, насколько это осуществимо в условиях жесткого цейтнота. Вон, Владимир Алексеевич лучше знает…
Академик важно кивнул, не поворачивая головы.
