Мне показалось, что пленник сейчас завоет или потеряет сознание. Он с такой силой дернулся, пытаясь освободиться от оков, что плечо с хрустом вышло из сустава. Альв коротко закричал от боли. Теперь он не мог пошевелить правой рукой, она безвольно обмякла и повисла на цепи веревкой из плоти.
— Не надо! Нет! Нет!
Его очередное отчаянное «нет» оборвал голос судьи, усиленный магией. Холодный, лишенный красок, он снежной лавиной обрушивался на арену сверху и в то же время ледяными стрелами летел в пленника со всех сторон зала.
— Мы даем тебе право выбора, осужденный Альв Риен. Свобода после операции или…
— Все, что угодно, — спешно выдохнул эльф и повторил, тяжело дыша: — Все, что угодно. Все, что угодно, только не это. Все, что…
— Участь постельного раба. Если, конечно, какая-нибудь из присутствующих здесь дам пожелает взять тебя себе.
Альв замолчал.
Я видела, как он стиснул зубы и в ярости раздул ноздри. Но потом его взгляд метнулся к изогнутому лезвию ножа со следами крови, и пленник тихо, со стыдом процедил:
— Второе.
— Что? — переспросил судья. — Повтори, что выбираешь.
— Второе, — выплюнул эльф чуть громче. На его бледных щеках под разводами пота и грязи расцвел румянец.
— Кто-нибудь хочет этого мужчину себе в постель? — обратился судья к женщинам из толпы.
Стоя на коленях, Альв протяжно выдохнул и закрыл глаза. Униженный, он даже не стал смотреть, кто выберет его себе в любовники.
— Ну и где же его хваленая гордость? — глумилась рядом Кияна. — Где знаменитое эльфийское высокомерие? Разве должен воин бояться увечий? — она хихикнула, прекрасно понимая, что увечье увечью рознь и ни один мужчина на месте Альва не смог бы отдать самое ценное в руки палача. — Ему бы сохранили жизнь, его обещали вылечить и отпустить на свободу, а он предпочел рабство и бесчестье. А помнишь, что он сказал тебе, когда…
Я уже не слушала ее, продираясь сквозь толпу к выходу из зала правосудия. Людское море никак не заканчивалось, а голос судьи все вопрошал и вопрошал:
— Кто-нибудь желает утешиться с этим мужчиной? Кто-нибудь возьмет за него ответственность?
И все молчали.
«Как же я это ненавижу», — молоточками стучало в висках вместе с током крови.
Я наконец добралась до открытой двери, когда судья сказал:
— Если никто не захочет сделать этого мужчину своим рабом, приговор будет приведен в исполнение.
Последовала долгая пауза, в течение которой я напряженно сжимала дверную ручку и прислушивалась к тишине за спиной.
Эльфы — очень красивый народ. Личико Альва не портили даже синяки. Кто-то должен был соблазниться избитым пленником. Кому-то из наших он обязательно понравится.
Но время шло, секунды складывались в минуты, а желающих овладеть красивым эльфом все не было.
Судья бросил палачу:
— Лаян, приступай.
К потолку взвился дикий, истошный крик:
— Нет! Нет!
Не вытерпев, я рванула назад к арене.
Двое крепких мужчин держали Альва за плечи, еще двое разводили ему бедра, чтобы палачу было удобнее подступиться с ножом.
— Нет! Пожалуйста, нет!
Вид у эльфа был безумный. Его умоляющий взгляд прыгал по лицам женщин в толпе и буквально кричал: «Кто-нибудь! Ну пожалуйста, кто-нибудь!» Сейчас этому гордецу было все равно, кто станет его хозяйкой. Красавица или уродина, толстушка под двести килограммов или старуха лет восьмидесяти. Он был согласен на любую, лишь бы не остаться калекой ниже пояса. За три дня в Круге с первого красавчика Йолина слетел весь лоск, а за несколько секунд с ножом у паха — вся спесь.
Кияна бурно радовалась унижению моего обидчика — скакала на месте и хлопала в ладоши, как ребенок, а я боролась с тошнотой.
Если никто не захочет сделать Альва своим рабом, его оскопят.
Никому я не желала подобной участи. Даже ему.
Но почему никто его не выбирает?
Вдруг бешеный взгляд эльфа остановился на мне, выхватил из толпы мое лицо. Голубые глаза округлились в узнавании.
— Я возьму его, — сорвалось с моих губ.
____
Визуал главного героя. Несколько образов на выбор
1.
2.
3.
4.
5.
6.
Я не могла поверить, что выпалила это. Но разве был у меня выбор? Здорового красивого мужчину собирались искалечить у меня на глазах. Смотреть на казнь было выше моих сил.
Когда я сказала, что возьму его себе, Альв вздрогнул. Вне всяких сомнений, он меня узнал, но, похоже, пребывал в таком сильном отчаянии, что сейчас обрадовался бы любой хозяйке. Его тело расслабилось. Эльф протяжно выдохнул и прикрыл глаза, обмякая в своих цепях. Только что он избежал участи, которая для любого мужчины была страшнее смерти. Его голая грудь в капельках пота вздымалась от тяжелого, сорванного дыхания. Кожа на лице обтянула кости черепа, как бледная маска смерти, но у скул неровными пятнами алел чахоточный румянец — розовые мазки стыда на белом полотне ужаса.