Помню, во время нашей первой встречи меня восхитил сияющий шелк волос Альва и его гладкий подбородок без намека на щетину. Кожа на лице эльфа казалась такой нежной, что рука сама тянулась дотронуться. Наши мужчины стриглись коротко и носили длинные бороды, редкая из которых выглядела ухоженно. На их фоне Альв был для меня существом из другого мира, редким, можно даже сказать, неземным красавчиком.
С некоторых пор блондины с волосами до задницы вызывали у меня отвращение.
Пользуясь случаем, я тоже решила подремать. Думала, что посплю часок-другой, а сама провалилась в темную яму забытья и очнулась только утром. Дождь закончился, и спальню заливали солнечные лучи. Альв еще спал. Тарелка с куриным бульоном едва заметно дымилась под магическим куполом.
Четыре дня без еды. Слишком много. Пора кормить пленника, но сперва его надо разбудить.
Я окликнула Альва. Сначала тихо, потом громко. Без толку. Тогда я потрясла его за плечо. Эльф проворчал что-то сквозь сон и повернулся на спину, но глаза не открыл.
— Вставай! Просыпайся! — рявкнула я, потеряв терпение, и стянула с упрямца медвежью шкуру. — Да встань ты наконец!
И тут, как по команде, встал не Альв, а кое-что другое. Ткань его штанов спереди натянулась красноречивой выпуклостью. Что это за внушительный бугор у него в паху поняла бы даже девственница.
Я растерянно моргнула.
Какого демона? Я-то думала, что этот ушастый мерзавец изможден, а он находит силы на… на… Просто возмутительно!
Однако мое возмущение вскоре сменилось неловким «ой», ибо я вспомнила наш разговор с судьей после поединка. Он объяснял мне, как обращаться с новым рабом, и что-то в его словах было про «встань» и «орган этого никчемного существа поднимется».
Получается, это я подняла содержимое штанов Альва? Но ведь я приказала встать Альву целиком, а не… э-э-э… отдельной его части. Однако магия метки поняла все по-своему.
И что теперь делать?
Я попыталась вспомнить, что еще говорил судья, и через какое-то время тихо, с надеждой прошептала:
— Опустись.
И даже жестами показала, как это следует сделать.
Возбуждение пленника и не думало гаснуть. Наоборот, под тканью отчетливо проступили очертания твердого члена.
— Опустись, — повторила я с мольбой в голосе.
Мужское достоинство эльфа стояло под штанами, как штык, и отчаянно рвалось в бой.
— Опустись, опустись!
Мне хотелось застонать от неловкости и досады.
Ну что за коварная западня! Почему приказ «встань» работает, а «опустись» — нет.
А может, член Альва со временем обмякнет сам и…
А если не обмякнет? Что, если эта палка так и будет торчать в штанах и мозолить мне глаза, пока я не найду способ ее утихомирить? И что подумает эльф, когда проснется и обнаружит себя в состоянии крайнего возбуждения?
Вдруг, словно в ответ на мои мысли, Альв завозился, пробуждаясь.
Я запаниковала. Возможно, будь у меня в запасе чуть больше времени на раздумья, я бы поступила иначе, но Альв просыпался, счет шел на секунды, и я сделала первое, что пришло в голову: накинула медвежью шкуру обратно на эльфа, а сама сбежала на кровать. Там, забравшись под одеяло, я притворилась, что не имею к случившемуся никакого отношения.
Ну встал у него, подумаешь! С мужчинами такое бывает. Особенно по утрам.
Из своего укрытия я внимательно следила за тем, как отреагирует Альв на эту пикантную ситуацию.
Эльф сладко потянулся. Похоже, ему стало жарко под шкурой медведя, потому что он отбросил ее в сторону. Затем Альв, видимо, почувствовал напряжение в паху и, к моей неловкости, потрогал себя между ног. Его глаза все еще были закрыты. Мне показалось, что он не до конца проснулся и пока не осознает, что делает. В следующую секунду я в этом убедилась. Рука Альва нырнула за пояс штанов и начала ритмично двигаться под тканью.
У меня перехватило дыхание.
Никогда — никогда! — он не стал бы этого делать, зная, что за ним наблюдают.
Но он не знал. Еще не вспомнил, где и в каком положении находится.
Альв был гибким и поджарым. Все его тело состояло из одних твердых мышц, обтянутых кожей так туго, что на руках и груди были заметны вены. Лаская себя под тканью штанов, он ни секунды не лежал спокойно. Раздвигал ноги и качал бедрами, втягивал и напрягал рельефный живот, выгибался в пояснице и запрокидывал голову. В изломе его бровей, в трепете ресниц, в мелькающей морщинке на лбу и сочной мякоти приоткрытых губ читалось наслаждение.
Выяснилось, что грязный рот этого эльфа способен не только выплевывать гадости, но и издавать совершенно неприличные звуки. Чувственное «ммм», протяжное «о-о-о», отрывистое, почти жалобное «а», повторяемое раз за разом на вдохе. Он мычал, стонал, шипел сквозь зубы.
Время от времени, когда удовольствие было особенно сильным, тело Альва билось в коротких сладких судорогах. Лежа, он упирался пятками в пол и поднимал бедра навстречу кулаку, который начинал ходить в штанах быстрее. Его мускулистый живот шел волной. Все шесть кубиков пресса ярко проступали под кожей, дрожа и играя над аккуратной ямкой пупка, и это зрелище завораживало.