В общем, группе действительно нашлось о чём поговорить за ужином и после него. Правда, в процессе споров никто никого так и не убедил. Все стояли на своём бескомпромиссно. С другой стороны, чтобы спорить и соглашаться нужны силы. Стоять же на своём, не слушая аргументов, гораздо менее затратно. А группа, как бы ни бравировали её члены собственными упорством и устремлённостью, действительно крепко устала за день.
Поэтому со временем споры среди собравшихся в круг на общей кровати согрупников замолкли сами собой. Полностью же в них поставил точку Чёрный, задумчиво сказавший Зелёному:
– Мне, конечно, неприятно это признавать. Но вы были правы. Тогда, в начале. Мы не то, что до сих пор не знаем, кто нас тут запер. Мы даже решить, как именно они нас обеспечивают нужными благами, не можем. И тем не менее, выход из этой комнаты уже нашли. А, если завтра наши пленители не совсем поменяют то, как они с нами взаимодействуют… то, может, и вовсе выберемся. Это радует.
– Радует, – улыбнулся Зелёный. – Но я б не рассчитывал, что всё так удачно сложится. В смысле, что мы так уж быстро выход найдём. Подозреваю, в начале даются простейшие задания, а дальше, конечно, будет сложнее. – Помолчал, подумал, и добавил: – Но я польщён тем, что вы решили согласиться с одним из моих ранних предположений.
– Пора подвести итоги дня, друг мой.
– Согласен, коллега. Каковы ваши впечатления?
– Впечатления в основном позитивны. Представители исследуемого вида разумных ведут себя таким образом, который несомненно радует. Различия в их индивидуальных характерах и паттернах поведения пока оказываются выше прогнозируемых, но патологии нет. Кроме того, из их поступков следует, что этот вид явно гораздо более интелектуален, чем мы предполагали. Они сумели пройти первый уровень лабиринта на скорости, близкой к максимально возможной! Быстрее всех ранее исследованных нами разумных! Мне даже кажется, что мы ошиблись в оценке их видового развития.
– Вы правы, коллега. Коэффициенты их интеллектуального развития и впрямь придётся скорректировать. Но не потому, что мы допустили ошибку в рассчёте коэффициента общевидового развития. Здесь всё правильно. Тем не менее, более высокий творческий потенциал вида увеличивает склонность к импровизации, а та, в свою очередь, повышает эффективность действий. Нужно будет учесть этот фактор.
Учёные некоторое время молчат.
– Знаете, друг мой… Насчёт их интеллекта, – говорит наконец один из них. – Кое-что из увиденого нами сегодня меня настораживает. И именно потому что…
– Не тяните, коллега. Что именно вас беспокоит?
– Индивиды, отмеченые чёрным и белым. Они… Ну вы же помните, как настроен применяемый нам алгоритм выбора типичных психопредставителей? В случаях, когда вид иерархичен, алгоритм выбирает как минимум по два представителя каждого основного иерарихческого уровня. Для этого вида мы установили наличие трёх более-менее определённых интеллектуальных страт – высокой, средней, и так называемой «толпы», то есть индивидов, склонных взаимодействовать с окружающим миром скорее согласно пресловутому «чувству локтя», чем с рациональных позиций. Так вот, отмеченные чёрным и белым индивиды принадлежат, с большой долей вероятности, к высокой страте. Но их интеллект, тем не менее, развит неравномерно. Фактическая и логическая его стороны находятся на ожидаемом уровне, а вот эмоциональная и социальная компоненты мало отличимы от общегрупповых. В некоторых случаях даже кажется, что он ниже, чем у товарищей по группе. И это…
– Да. Понимаю, ваши опасения, коллега. Если окажется, что неравномерное развитие разных видов интеллекта – не часть личных характеристик наблюдаемых представителей, а одна из особенностей вида… Это многое усложнит. Существа, способные к высоким интеллектуальным достижениям но не эмпатии – опасные партнёры по контакту. Впрочем, мы ведь пока не выяснили с точностью, что именно влияет на поведение беспокоящих вас индивидов. Простые задания, подобные сегодняшним, высокоразвитому интеллекту часто скучны, а скука – страшная сила.
