«Александр Парвус, псевдоним Израиля Лазаревича Гельфанда. Родился в окрестностях Минска, вырос в Одессе и изучал экономику на Западе. Режиссер событий, которые разворачивались с марта по октябрь 1917 года. Краткий вывод: он был тем человеком, который дергал за нитки за кулисами подготовки Февральской революции, июльской попытки захвата власти большевиками и октябрьского переворота. Учитель Троцкого и уже в 1905 году пытался направлять события в нужное ему русло и попал за это в тюрьму. Тогда же организовал атаку на рубль. В 1915 году убедил Ленина в Цюрихе присоединиться к своему плану. Подготовку и воплощение в жизнь революции Парвус оценил в пять миллионов золотых марок. Но по ходу действий, за два с лишним года до февраля и октября 1917 года, он требовал все больше и больше. В общей сложности на революцию в России немцы потратили около 100 миллионов золотых марок. Некоторые историки говорят о 40 миллионах, но это была та сумма, которую требовал немецкий посол Мирбах в 1918 году, уже после захвата власти большевиками. Это были деньги, которые немцы дали на то, чтобы большевики удержались у власти. Они хотели сохранить завоевания Брестского договора… Вывод: связующее звено между германскими банкирами и революционерами должно быть ликвидировано»…
Денис не заметил, как задремал. Проснулся от негромкого стука в дверь.
— Барин, к вам два господина пожаловали, — осторожным шепотом известила его Глашка.
— Проводи их в мой кабинет. И принеси коньяк с лимоном…
Ерофеев с Платовым смущенно топтались в коридоре. При виде шефа оба расплылись в сочувствующих улыбках, но Денис сразу пресек возможные расспросы, сделав приглашающий жест:
— Прошу вас, господа, располагайтесь.
Он грузно опустился в скрипнувшее кресло. Штабс—капитан устроился на небольшом диванчике, а сыщик, развернув стул, оперся на высокую спинку. Дождавшись, когда гости рассядутся, Денис предложил:
— Коньячку не желаете? Нет? А с вашего позволения, немного употреблю. Знобит, знаете ли.
Сорокаградусное тепло колючей волной растеклось по желудку.
Он решил начать с самого неприятного вопроса и протянул папку Платову.
— Павел Антонович, прочитай это.
Досье было скорректированным, оригинальную версию он, естественно, показать не мог. Платов читал внимательно, беззвучно шевеля губами и постукивая одним пальцем по столу. Закончив, он глухо спросил, не отрывая взгляд от текста.
— Что вы хотите, Денис Иванович?
Догадаться, какое последует распоряжение, было не сложно.
— Эта проблема должна быть устранена.
Ерофеев безучастно разглядывал муху, пытавшуюся выбраться из оконного переплета.
— Я офицер, а не наемный убийца! — отчеканил штабс—капитан.
Он с вызовом посмотрел на Дениса. Молодой человек спокойно выдержал взгляд и напомнил:
— На «Мюрексе» погибло восемнадцать человек.
С его стороны это было жестоко, но выбора не оставалось.
— Это т—трагическая случайность!
— Но, это было?
— Здесь нет моей вины!
— А чья она?..
Муха, наконец—то, высвободилась из плена, но тут же зацепилась крылом за паутину. Терпеливо сидевший в засаде паучок, неспешно заковылял к своей жертве, уверенно перебирая мохнатыми лапками по невесомой сети.
— Я когда простыну, так сразу в баньку иду, — раздался невозмутимый голос, молчавшего до сих пор Ерофеева. — Пропарюсь от души, сто грамм казенной выпью и…
— И направляюсь к знакомой вдовушке, — закончил за него Денис.
Отставной полицейский вопросительно изогнул бровь и поинтересовался:
— Это еще зачем, шеф?
— Чтобы пропотеть хорошенько.
Рассмеялись все. Возникшее напряжение начало спадать. Денис поднялся из кресла и встал перед поникшим Платовым. На молчаливый страдальческий взгляд он ответил ровным убежденным тоном:
— Это война, штабс—капитан. Невидимая. Война против нашего отечества и мы не имеем права на поражение. И жертвы в ней будут. Вас, Павел Антонович, я ни в чем не обвиняю — вы все сделали правильно. Но, один этот человек может принести вреда больше, чем дивизия янычар. Думайте!.. Разговор с этими господами должен быть коротким — их надо давить, как последнюю гадину!
Речь была пафосной, но отлично подходила для этой ситуации. Командир диверсионной группы сделал еще одну слабую попытку:
— Но есть же закон, Денис Иванович? Есть полиция, следствие… есть суд, наконец.
— А еще есть стряпчие и продажная пресса, поднимающая вой каждый раз, когда мы хватаем таких субчиков, — вмешался Ерофеев. — Ты поверь мне, Паша, я на этих господ насмотрелся предостаточно. Шеф правильно говорит: давить их надо, и беспощадно.
Он крепко сжал свой увесистый кулак и резко рубанул им по воздуху.
— Хорошо, шеф, — сдался, наконец—то, Платов. — Вот, только…
Невысказанные сомнения были понятны. Денис приободрил:
— За это не переживай, адвокаты есть не только у них. В крайнем случае, Степан Савельевич поспособствует. Выкрадем и вывезем за границу.
Муха вырвалась из лап мохнатого хищника и с радостным жужжанием устремилась на волю.
— Это мы, за здорово живешь, сделаем! — поддержал его Ерофеев.
