Пляж Бонди был всемирно знаменит по определенной причине. Он был невероятно красив, как и патрулировавшие его спасатели.
— Неплохой видок, да?
— Да уж, неплохой. — Он таращился на двух улыбавшихся во весь рот спасателей, на которых не было ничего, кроме крошечных спидос[10].
— Всегда пожалуйста, — пошутил я, взял его за руку и повел в кафе вслед за Льюисом и Либби.
Усевшись, мы заказали три кофе и чай для меня. Я вежливо уточнил кухонный протокол в отношении аллергии и, выслушав заверения, заказал полноценный завтрак из яиц, бекона, сосисок, жареных на гриле помидор и тостов. Эндрю заказал то же самое, сославшись на:
— Кормят в самолетах так себе.
Льюис и Либби тоже сделали заказ, и Льюис протянул свою кредитную карту.
Когда официантка ушла, Льюис покачал головой.
— А я и забыл о твоей аллергии на моллюсков. То есть
Я улыбнулся.
— Ничего. Я тоже пытаюсь о ней не вспоминать. — Эндрю изумленно на меня глянул, но поднятая тема поездки в больницу вряд ли растопила бы лед. — Ну, — решил я сменить тему, — что творится в старом добром Сиднее?
Льюис рассказал о старых друзьях, которых я почти не помнил. А потом о кузенах, о которых я годами не вспоминал. Наверно, когда тебя вышвыривают из семьи, то удаляют не только из списка ближайших родственников. Кузены женились, разводились, рожали детей, да и по фиг.
Он осознанно не упоминал родителей, что меня вполне устраивало.
Они расспрашивали об ЛА и внимательно слушали. Льюис завалил Эндрю вопросами о его работе и был искренне заинтересован. Меня очень радовало, что мой брат прилагал усилия, чтоб познакомиться поближе с моим парнем.
Но опять — таки Льюиса никогда и не напрягала моя гомосексуальность.
Либби рассказала об учебе на экономическом. Что, если уж совсем на чистоту, меня удивило. Она могла бы послужить ходячей рекламой для серфинг — бренда или для «колгейта», но за модельной внешностью скрывалась невероятно умная женщина. И было очевидно: она обожала Льюиса.
Ни разу в разговоре мы не коснулись Арчера или родителей. Всем было известно, что до этого мы непременно дойдем. Может, мы хотели насладиться небольшим кусочком счастья и лишь потом иметь дело с реальностью и ужасающими вещами, которые в свою очередь нас разлучили, а затем вновь свели вместе?
Но даже выпив вторую чашку кофе, Эндрю по — прежнему зевал.
— Простите. Я не дружу с джетлагом[11]. Говорите, сегодня четверг? Потому что улетели мы во вторник, а я почти не сомневаюсь, что между ними тоже есть день.
Я отхлебнул чаю.
— Среды больше не существует. Провели опрос, и было решено признать этот день недели устаревшим. Так что больше никакой среды.
Эндрю фыркнул и закатил глаза.
— Ага, конечно. Уверен, если б опрос проводился в действительности, то люди отказались бы от понедельника.
— Голоса распределились почти на равных. Но было решено, что в таком случае люди возненавидят вторники. А в том нет вины вторника. И по правде говоря, какой смысл в среде? И что это за слово такое «среда»?
Эндрю подавил улыбку.
— Ты закончил?
— Могу еще поболтать.
Льюис прыснул.
— Как давно вы вместе?
Я посмотрел на Эндрю. Он посмотрел на меня.
— Э — э… Несколько месяцев.
— Правда? — Улыбка Либби была широкой и изумленной. — Я могла бы поклясться, что вы вместе несколько лет.
Эндрю стал красного оттенка, даже уши порозовели. Он откашлялся.
— Всего — то два месяца.
Льюис глазел на нас, словно чего — то не мог понять, но, не дав ему возможности заговорить, я произнес:
— А что насчет вас?
— Три года, — ответил Льюис.
— Практически три года, — поправила Либби. — Мы познакомились в «Дубах».
Напились и беззастенчиво флиртовали.
— И она упрямилась. Мы не виделись несколько недель.
— Пока он не пообещал идеальное свидание. Если б оно не было идеальным, он оставил бы меня в покое.
— Видимо, оно прошло идеально. — Эндрю по очереди махнул рукой на каждого из них. — Вы же до сих пор вместе.
Льюис фыркнул.
— Вряд ли. У Либби было пищевое отравление.
Либби ухмыльнулась.
— Меня рвало два дня, а Льюис был рядом. Стирал одежду, простыни, чтоб получить лекции, позвонил в университет моим профессорам. Была середина года.
Готовил мне тосты и чай, когда мне стало значительно лучше, и я смогла поесть.
— Как мило, — изрек Эндрю. — Не про рвоту.
Либби захохотала.
— Да уж. И я подумала: раз уж он видел меня в самом худшем состоянии и не сбежал за тридевять земель, значит, должен быть ничего, да? И с тех пор мы вместе.
Эндрю вновь зевнул, и я понял, что пора было уходить.
— Ладно, нам пора. Нужно отдохнуть хотя бы пару часов. Ничего?
— Конечно. — Льюис поднялся. Возле выхода спросил: — Где вы остановитесь?
— В «Атолле».
Льюис стрельнул в меня глазами, Эндрю этот взгляд не упустил. Я пожал плечами и подавил улыбку. Минуту Льюис в меня всматривался, но решил оставить вертевшиеся на кончике языка слова невысказанными.
— Ты в порядке? — по пути к машине Льюиса спросил Эндрю.
— Да. — Я окинул взором синеву Тихого океана и счастливо выдохнул. Пока что все шло отлично. Мы с Льюисом могли бы поладить. — Да.
