Постоянные отношения даются Спэнсеру легко. На самом деле, чересчур легко. Эндрю без труда вписался в его жизнь. Спэнсер позабыл про неуверенность и комплексы, и они с Эндрю наслаждаются развитием событий.Впервые за много лет жизнь Спэнсера напоминает сказку. Эндрю же, наоборот, слишком все усложняет. А полученный Спэнсером звонок из Австралии внушает уверенность, что Спэнсер его оттолкнет.Но, может, вместо того, чтоб расстаться, они лишь укрепят свои отношения? Может, Спэнсер будет еще больше зависеть от Эндрю? Может, история Спэнсера Коэна возвратится к исходной точке? И, может, только может, Спэнсер станет счастливее, чем рассчитывал?
Серия посвящается каждому Спэнсеру: тем, кто лишился всего, но до сих пор надеется, тем, кто слишком боится снова полюбить, но все равно жаждет, тем, кто прошел через ад, но все равно достаточно силен, чтоб улыбаться, и тем, кто носит свои «шрамы» на коже.
Субботним утром, пока Эмилио заканчивал нанесение чернил на клиента, я дежурил за стойкой в тату — салоне. Я пролистывал тату — журнал и весело напевал под нос, как вдруг в дверь вошла причина моего счастья.
Эндрю.
Господи, я мог бы им упиваться. Я был так очарован его появлением, что даже не заметил двух пришедших с ним человек.
— Привет, — по — быстрому меня чмокнув, сказал он. Выглядел он таким же счастливым, как и я, и коснулся ладонью моей спины. — Спэнсер, это Шель.
О, да. Он работал с Шель, что было сокращением от имени Мишель. Они оба изготавливали визуальную анимацию в «ДримУоркс». Я передавал ей через Эндрю тату-журналы и в течение недели перекинулся с ней парой слов по телефону.
— Приятно наконец — то познакомиться.
— Взаимно. Много о тебе слышала, — улыбнувшись, произнесла она, а Эндрю закатил глаза. Шель представила стоявшую рядом с ней женщину. — Это моя девушка, Уэнди.
Я пожал ей руку.
— Спэнсер Коэн.
Мишель осмотрела меня с головы до ног и ухмыльнулась.
— Теперь понятно, почему у Эндрю стекленеют глаза, когда он о тебе рассказывает.
Он пихнул ее в плечо.
— Заткнись.
Шель рассмеялась.
— Это же правда. Я ежедневно с ним работаю, и он без остановки трещит о тебе.
Он простонал и бросил на них взгляд.
— В общем, именно для Мишель я одалживал тату — журналы и предложил ей прийти пообщаться с Эмилио. Просто осмотреть помещение и прочее, не для тату.
— Пока нет, — добавила Шель. — Но скоро.
— Он освободится примерно через полчаса, — сказал я. — Хотите присесть?
Мы уселись в зоне ожидания, где частенько «зависали» за утренним кофе или собирались на поздние ужины. Эндрю устроился рядом со мной и торопливо взял меня за руку.
— Так что вы надумали? — спросил я у Шель.
— О, я уже все нарисовала, — отозвалась она. — Ну, общий замысел. Эндрю помогал с движением тела и тому подобным.
Я глянул на Эндрю.
— Н — да?
Он пожал плечами и самодовольно улыбнулся.
— Как я уже говорил, именно в этом заключается моя работа. Только холсты Эмилио шевелятся. Мои — нет.
Шель вытащила из сумочки листок и протянула мне. На нем была изображена превосходная интерпретация Питера Пэна.
— Вау.
— Круто, да? — поинтересовалась она. — Он всегда был моим любимым персонажем.
Потом появился еще один листок.
— А это я нарисовала для Уэнди. Мы хотим сделать их вместе. — Шель улыбнулась Уэнди.
Второй рисунок прекрасно подходил для Уэнди — Питер Пэн и Динь — Динь. Я взглянул на девушек.
— Они отличные.
Закончив работу, Эмилио присоединился к нам и осмотрел рисунки.
— Ты правда их нарисовала?
Шель кивнула.
— Ага.
И тут меня посетила великолепная идея. Я повернулся к Эндрю и сжал его руку.
— Ты должен что — нибудь для меня нарисовать.
Эндрю моргнул.
— Тату?
— Да, — отозвался Эмилио и с энтузиазмом закивал. — Точно. Тогда девочки смогут увидеть, как все происходит.
— Да, — согласился я. — Я же говорил, что хочу еще одну. — Я вытянул полностью забитые руки. — Только не знаю, куда ее нанести.
Эмилио вручил Эндрю лист бумаги и ручку. Эндрю побледнел.
— Прямо сейчас? Спэнсер набьет ее
Я кивнул.
— Я только «за».
— Да! — воскликнула Шель. — Давай!
Эндрю опустил ручку на листок, замер и уставился на меня.
— Ты серьезно вытатуируешь то, что я нарисую?
— Без сомнений.
Он положил ручку на листок.
— Тогда стоит подождать. Я тщательно ее проработаю. Хочу, чтоб все было идеально.
— Окей, для большого рисунка будет справедливо, — произнес я. — А сейчас нарисуй по — быстрому что — нибудь маленькое. У меня вот тут есть местечко. — Я показал на пустое пространство размером с квадрат возле локтя.
— И ее ты тоже набьешь? — спросил Эндрю.
— Ну да, но она же крошечная и впишется в общий «рукав». Просто что — нибудь маленькое.
Он покачал головой и о чем — то задумался.
— Э — э…
Затем Эмилио проговорил:
— Когда ты думаешь о Спэнсере, что первое приходит на ум?
Секунду Эндрю в меня всматривался, а потом улыбнулся. Он опустил ручку на листок и полсекунды рисовал. Точнее не совсем рисовал, скорее писал. Он развернул лист и показал мне. Я уставился на него, а он резво пояснил:
— Это скрипичный ключ и размер шесть восьмых.
Я перевел взгляд на него. Я понимал, что конкретно это означало.
— Для песни «Аллилуйя», — продолжил он объяснять остальным, наблюдавшим за нами. — Именно с этого начинается партитура.
Я был не способен отвести от него глаз. И не знал, что сказать. Было так прекрасно.
Он посмотрел на меня и улыбнулся.
— Тебе нравится? — спросил он.
Я покачал головой. Нет.
— Я в восторге. Это…
