Я улыбнулся.
— Возможно, я заранее кое — что для тебя заказал.
— Ты смухлевал?
— Нет. Просто изменил ход игры.
Он покачал головой.
— Мне стоит знать, что это?
Кассир вернулся за стойку с пластинкой в руке.
— Вот. Не так — то легко достать. В настоящее время НГП[1]—винил не очень — то распространен, даже подержанный. — Он протянул мне пластинку, и, забрав у Эндрю бургер, я отдал ему запись.
Он уставился на нее и тяжело сглотнул.
— Выступление Кемпфа в Берлине с Берлинским филармоническим оркестром… — Он покачал головой, все еще разглядывая обложку. — Спэнсер…
— Идеально справился?
Он поднял на меня взгляд. Его глаза вспыхнули тем, что я вряд ли видел раньше.
— Да.
Кассир забрал альбом, проверил на предмет царапин и вернул в обложку. Я заплатил за него неприличную сумму денег, поблагодарил кассира, и мы ушли. Только продвинулись мы не так уж и далеко. Пройдя по улице всего несколько шагов, Эндрю остановился.
— Не верится в то, что ты сделал, — сказал он, до сих пор держа альбом так, будто тот был самым священным Граалем.
— Было не сложно, — пояснил я. — Ты говорил, что «Лунная Соната» — твоя любимая песня. Разумеется, я погуглил лучшие исполнения, почитал, что пишут на форумах единомышленники, и мне без конца попадался этот парень. — Я указал на старого чувака на обложке.
— Нет. — Эндрю покачал головой, будто я не уловил смысл. — В то, что ты сделал для меня. Ты так тщательно продумал то, что меня порадует.
— А тебя порадовало? — спросил я.
— Невероятно.
— Заказ я сделал несколько дней назад, — рассказал я. — И вроде как даже не вспоминал, пока ты не упомянул о покупке нового альбома. Я даже не был в курсе, доставлен ли он.
— И ты поспорил на самый лучший альбом, не зная, удастся ли его добыть?
— Конечно. Я бы нашел что — нибудь другое.
Он медленно покачал головой.
— Но не столь же идеальное.
— Раз уж ты вспомнил о пари, — задумчиво произнес я, — предлагаю вернуться ко мне и «обновить» кресло из ротанга.
Он хмыкнул, и слабый румянец опустился со щек на шею.
— Ты ни за что не проиграл бы спор.
Я обнял его за плечи, и мы продолжили прогулку.
— Ни за что. Разве что найдется сторона «Б» записи, где Джефф Бакли исполняет Бетховена. А так сомневаюсь, что идеальный альбом на самом деле существует.
Мы занесли Эмилио обед, а войдя в квартиру, я забрал у Эндрю альбом и положил на обеденный стол. Я не стал тратить попусту время и поцеловал его. Обнял его лицо руками и подтолкнул в сторону кресла из ротанга. Конечно, круглое, в форме тарелки, кресло, которое ко всему прочему еще и двигалось, не совсем подходило для секса, но мне хотелось принять этот вызов. И победить.
Несколько недель он глазел на это кресло и даже упоминал, что ему было интересно, настолько оно годно для секса. Поэтому я знал, что ему хотелось попробовать.
Он оторвался от меня.
— Ванная, — прошептал он, а потом скрылся в ванной комнате.
Я тут же начал скучать по вкусу его губ. Но, предположив, что он появится лишь через несколько минут после того, как приведет себя в порядок, я забрал из спальни смазку и презервативы и положил на кресло из ротанга. Потом опустил пластинку на проигрыватель, но включать не стал. Пока что.
Когда он вернулся, на нем было лишь обмотанное вокруг талии полотенце и нервная улыбка на губах. Боже, как он был великолепен. Взглянув на него, я застонал. А еще из — за того, что сулила его нагота. От предвкушения мой член запульсировал.
Неспешно Эндрю подошел к креслу из ротанга и закусил губу.
— Э — э…
— Встань на колени, — пробормотал я. — Держись за спинку, как за руль.
Пока он выполнял, я разделся и швырнул одежду куда — то за спину. Я был слишком занят наблюдением за Эндрю, чтоб замечать что — то еще. Поверх подушки кресла он постелил полотенце и опустился на колени, широко раздвинув ноги и вцепившись руками в спинку. Смотрелся он прекрасно.
Все еще стоя на полу, я протянул руку между его ног, приласкал его яйца и член, а он опустил голову и простонал. Потом я нанес смазку на пальцы и нашел его вход, а затем проник в него кончиком пальца.
К тому моменту, когда я добавил второй палец, он вертел бедрами и издавал самые восхитительные звуки. Он откинул голову назад, а в тоне послышалась нотка нетерпения.
— Спэнсер.
Уловив сигнал, я сделал шаг назад и осторожно опустил тонарм проигрывателя.
Знакомое потрескивание заполнило комнату, а я раскатал презерватив, нанес больше смазки и опустился на колени позади него. Прильнул ближе и хрипло проговорил ему в шею:
— Когда — нибудь занимался сексом под любимую песню?
По его коже побежали мурашки, он нервно выдохнул, а потом безрадостно хохотнул.
— Нет.
Как только раздалась фортепианная мелодия, головкой члена я прижался к его готовой заднице, поддразнивая его точно так же, как музыка дразнила воздух. Когда вступление перетекло в нечто большее, я протолкнулся в него.
От наполненности Эндрю издал стон. Он свесил голову на грудь и обхватил спинку кресла, мышцы его плеч напряглись, отвлекая меня от нараставшего удовольствия и приятных ощущений.
