Я не мог оторвать от него глаз. Он был таким идеальным. Невероятным, великолепным, добрым, умным и веселым. Если б я верил, что души были разделены на две части, и нам нужно было искать свою вторую половинку, тогда я его нашел. Он был той самой недостающей частью меня.
— Спэнсер? — Должно быть, Эндрю о чем — то спрашивал. — Попить? Бортпроводница хочет знать, чего ты желаешь: газировки или воды? Зеленого чая нет, я уже уточнил. И сомневаюсь, что чайник с чаем подошел бы…
— Я люблю тебя.
Он перестал бубнить и вытаращился.
— Чего?
Я по — прежнему лениво полулежал в кресле и улыбался.
— Я сказал, что люблю тебя.
Он охнул и закрыл рот рукой. Стюардесса издала звук наподобие
— Спэнсер…
— Несколько недель я пытался произнести эти слова. Ты же знаешь, они тяжело мне даются, но ты офигеть какой невероятный.
Сдерживая слезы, Эндрю заморгал и одними губами, будто у него пропал голос, проговорил:
Я сонно улыбнулся.
— Просто решил, что ты должен знать.
Эндрю отмахнулся от стюардессы, а она улыбнулась его взволнованности. Он сделал глубокий вдох и обвил меня рукой.
— Если б существовал журнал «Самые неловко — романтические признания в любви», не сомневаюсь, вот это было бы на обложке.
Я хмыкнул.
— Извини. Говорил же: у меня глупое сердце, а мозг еще глупее. Они все решают самостоятельно.
Он засмеялся, и в его глазах поблескивали слезы счастья.
— Я тоже тебя люблю, — прошептал он, в этот раз сказав слова по — настоящему, подался вперед и по — быстрому меня поцеловал.
Я вздохнул, словно его слова были теплым одеялом.
— Теперь можно поспать.
— Поспать? Как я смогу уснуть? Мое сердцебиение разогналось до сумасшедшего ритма, такое чувство, будто мне вкололи кофеина. Ты не имеешь права признаваться мне в любви и ждать, что я буду спать.
Все еще располагаясь к нему лицом и держа его за руку, я закрыл глаза. Вряд ли в ближайшее время с моих губ сойдет улыбка.
— Ш — ш — ш — ш — ш.
Я чувствовал, как он глазел на меня.
— Тьфу. Ненавижу тебя.
Почти погрузившись в сон, я расхохотался.
— Не правда.
Он приподнял наши соединенные руки, и я ощутил, как его губы прижались к тыльной стороне моей ладони.
— Да, не правда.
Следует кое — что поведать о приезде домой. Приземление в ЛА было облегчением, которое я чувствовал всем своим естеством. Мы умудрились несколько часов поспать, но часовые пояса взрывали мой и без того усталый мозг.
— Какой сегодня день?
Эндрю недоуменно моргнул.
— Понятия не имею.
Будто зомби, мы прошли таможню и обнаружили, что нас уже ждали Лола и Сара.
Я был рад видеть Лолу и быстро схватил ее в медвежьи объятия.
Эндрю тоже обнял сестру.
— Я тебя не ждал.
— Ну, мы, — Сара многозначительно глянула на Лолу, — решили, что с нашей стороны будет осмотрительно приехать вместе. У вас была первая совместная поездка, да и обстоятельства не самые радостные. — Она нахмурилась. — Мы не были уверены, что вас не затошнит друг от друга. И решили приехать… ну, знаете… поддержать.
Лола поморщилась.
— По телефону звучало лучше.
Сара хохотнула.
— Да уж.
— Затошнит друг от друга? — полюбопытствовал я, посмотрел на Эндрю и пожал плечами.
— Даже в голову не приходило, — откликнулся Эндрю и взглянул на сестру. — Какой сегодня день? — Она зашлась в хохоте и взяла его чемодан. Он не пошевелился. — Нет, серьезно.
— Воскресенье.
— Слава богу, — буркнул Эндрю и покрутил шеей. — До среды мне на работу не нужно. — Потом он прищурился. — Воскресенье? Правда?
Он не шутил, говоря, что не ладил со сменой часовых поясов. Сара сказала:
— Я подумала, что отвезу тебя домой и, пока ты будешь умирать от джетлага, займусь стиркой.
Эндрю бросил на меня взгляд и охнул.
Лола обхватила руками его плечи и всмотрелась ему в глаза.
— Хочешь еще побыть со Спэнсером?
— Ну, я просто… Да. — Похоже, он немного потерялся. — Воскресенье? Реально? В воскресенье мы уехали из Австралии[20].
Я обнял его за плечи и, стараясь не расхохотаться, притянул к себе. И посмотрел на Лолу и Сару.
— Мы поедем к нему. Постираем и поспим. — Я взглянул на Лолу. — А потом поужинаем в тату — салоне и расскажем вам о поездке. Сойдет?
Лола подпрыгнула и хлопнула в ладоши.
— Идеально! — Она подхватила мой чемодан, и они Сарой зашагали вперед, я же шел следом и тащил Эндрю за руку. Я чувствовал себя совершенно другим человеком по сравнению с тем, каким отсюда уезжал всего несколько дней назад. Наверно, во многих смыслах. Я чмокнул Эндрю в висок, и меня окутало тепло лос — анджелесского солнца.
На счастье, они приехали на машине Эндрю, а не на «Синди Кроуфорд». Я не совсем был готов к смеси джеталага
— Уф. Дом.
