И, гад такой, попал-таки в двух казаков, которые смогли чуточку, но вырваться вперед атамана, прикрыв Платова. Сам Матвей Иванович приказывал по карете не стрелять, сам же и нарушил свой приказ, когда трижды выстрелил в того, кто продолжал выцеливать заходящих на карету со всех сторон казаков.
Тело генерал-полковника Мармона свалилось под колеса кареты. А Платов мысленно перекрестился. Не Наполеона он убил…
— Не стреляйте! Я император Франции! — прокричали из кареты и невысокого роста лысоватый и носатый француз стал выходить из своего экипажа.
Платов заметил в руках корсиканца револьвер, причем направленный в сторону атамана. Матвей Иванович пригнулся, прикрываясь лошадью. Но выстрела не прозвучало…
— Молодец, Прошка! — выкрикнул Платов, после того, как Прохор проворно стегнул плеткой по руке Наполеона, выбивая у того револьвер.
Платов степенно слез с лошади, подошел к Наполеону…
— Экий ты нескладный, черт! — сказал Платов и со всей свой казачьей ненависти влепил Бонапарту по носу. — Сколь я должен по холодным лесам скитаться, да тебя выискивать? Антихрист!
Довольный собой, Матвей Иванович осмотрел место боя, понял, что погоне будет сложно разобрать завалы из человеческих тел и коней, приказал:
— А-ну, хлопцы, кончай коней французский зипунами брать. Недосуг нынче трофеи отыскивать. Перекидывайте Наполеону на моего заводного и айда в лес. До нашего благословенного императора еще добраться нужно, кабы француз не окоченел.
* * *
Петербург. Зимний дворец. Тронный зал.
6 октября 1802 года
— Мой король заверяет своего венценосного брата, русского императора в том, что Франция впредь будет лишь только другом славной России, — провозглашал Шарль Толейран.
— Вот же, непотопляемый! — пробурчал я себе под нос. — Как то, что не тонет и дурно пахнет.
Талейран и при Людовике XVIII стал министром иностранных дел. В иной истории при всех правителях, да и при республике имел министерское кресло, вот и сейчас.
— Российская империя готова принять дружбу от Франции, при условии соблюдения всех условий подписанного соглашения, — сказал император.
И тут Николай начал ерзать по своему стулу, стоящему по правую сторону от трона. Мне так и хотелось показать кулак своему воспитаннику. Экий непоседа! Будем учиться выдержке. День у меня сидеть будет на стуле!
Без малого полгода длилась Петербургская мирная конференция. Казалось, что мы никогда не договоримся. Англичане вели себя сперва столь вызывающе, как будто бы они непосредственно принимали участие в войне. И что они разбили наполеоновскую армию
Более того, английский флот, уже после того, как основные соглашения между Россией и Францией были достигнуты, совершил десантную операцию и высадился в районе французского Бреста. Мол с ними никто не согласовывал окончание войны, и то что Россия решила с Францией свои вопросы, англичан не волнует. Более того, отправка Наполеона на Алеутские острова вблизи Аляски, почему-то не понравилась британцам. Наверное, ещё думали как-то в дальнейшем разыграть карту свергнутого французского императора.
Пришлось подтянуть к берегам Франции средиземноморскую эскадру Ушакова, даже скорее флот, и в таком составе вымпелов, что англичане просто опешили. Шестьдесят два линейных кораблей, да ещё и фрегаты, транспортники с десантом на борту. Более того, могла случится ситуация, когда оставшиеся французские пятнадцать линейных кораблей выступили бы на нашей стороне… А когда через Датские проливы прошла ещё и усиленная эскадра Балтийского флота в составе шестнадцати линейных кораблей, частью обшитых металлом, с пятью пароходофрегатами…
Но вот почему нельзя мирно собраться поговорить, без всей этой демонстрации силы? Впрочем, ничего такие учения провели, полезные. Флоту нужно почаще выходить из лужи, что Балтийским морем зовется. Мировой океан куда как больше.
А потом началась дипломатическая работа. Я был на её острие со стороны России. То ли от меня, то ли с чьей-то другой подачи, но я быстро получил прозвище «мсье нет». Опередив с этим прозвищем министра иностранных дел Советского Союза Громыко, которого называли «мистер нет».
В итоге, чего мы хотели, того и добились. И сейчас торжественной обстановке в тронном зале Зимнего Дворца подводился итог всей этой конференции.
Если кратко, то все участники войны против России должны были выплатить каждый свою сумму за ущерб, который нанёс Наполеон и его союзники западным пределам Российской империи. Естественно, при подсчёте ущерба я сильно округлял суммы. Но кто меня проверит? Если государь, так еще и наградит. Хотя чем награждать меня, я и сам теряюсь.
Наши войска, после пленения Наполеона и разоружения остатков его армии, вошли в Польшу. Как в иной реальности поляков пожалели, так и сейчас милость пролилась на них, вместо того, чтобы они сами кровь пролили. Я не настаивал на возмездии, имея на поляков свои виды и даже заигрывая с ними в дружбу. Ну а Павел Петрович какую-то непонятную для меня исключительную милость проявлял ко всему польскому.
