— Светлейший, ты чего приуныл? — и со спины подкрался император Российской империи Николай Павлович Романов.
Так, думаю о том, чтобы Симон Боливар не испортил нам настроение в американский губерниях. Экий плут! Замахнулся на право нашей империи! Да все на радость англичанам, что ему миллионы серебром шлют, да оружие.
— Учитель, Ты про то, что он сказал, что калифорнийское золото — достояние Мексики, а не России? Так мало ли что он говорит. Да и ты… — взрослый мужественный новоиспечённый император России посмотрел мне прямо в глаза. — Чего я не знаю, Михаил Михайлович?
— Боливар — наш человек! — усмехнулся я. — Ещё три год назад, в 1822 году завербовали. Пусть тащит из англичан деньги и оружие. А те думают, что делают это тайно. Очень удачно получится вооружить дивизию в Луизиане за счет англичан. Или две.
— Мы будем забирать себе Техас? — проявил догадливость русский Император.
— А для чего? — по привычке, как в прошлом наставник императора, спросил я бывшего ученика.
— Нефть! — как само собой разумеется сказал Николай.
Я усмехнулся. Надеюсь, что у меня получилось вырастить достойного русского императора. Немало трудов я на это потратил. Даже была опасность того, что своих детей, аж четверых, запускаю. Но, слава Богу, жена умница, взяла на себя многое по дому и семье.
Я находился в Царьграде уже два месяца, принимал деятельное участие в подготовке коронация Николая Павловича василевсом ромеев. Ох как кричала английская пресса на негодных русских, которые вообще уже обнаглели и присваивают себе большие титулы, невзирая ни на какую политику.
А на кого нам сейчас смотреть? На австрийскую Империю? Так десять лет назад посмотрели, повоевали. Единственное, что удалось австрийцам, когда они начали войну за английские деньги и за французское молчание, так это спалить русский Дубровник.
Русские полки на подступах к Вене сильно охладили пыл австрийцев. Те пошли и выплаты и на договора по разграничению. Вся Сербия и Хорватия теперь в Славянском Союзе. На Туманном Альбионе единственное что могли, так это карикатуры рисовать, да ругаться.
— Послезавтра я уже отбываю. Некий ушлый малый, по имени Пётр Михайлович Сперанский, торопит меня. Нужно скоро в Казани открывать Транссибирскую магистраль, — сказал император, присаживаюсь рядом со мной и ему моментально подали кофе по-турецки, который я неизменно предпочитаю напиткам.
— Ты, государь, построже с ним. Не смотри, что сын мой. И ещё… Разобрался бы ты со своими амурами. Негоже государю тягаться за юбками, тем более допускать, чтобы об этом знала общественность. Ну крой ты девок в тихую, раз унять пыл свой не можешь! Ты же пример всему Отечеству подаёшь, институт семьи разрушаешь, — отчитывал я русского самодержца.
Можно сказать, что я стал серым кардиналом. В Комитете Министров уже не председательству как семь лет, лишь являюсь председателем Государственного совета, но это так, скорее бутафорская должность. Но я не стремлюсь, устал. Да и дорогу молодым. Когда им еще опыта набираться. А тут я живой, если нужно, подскажу.
В Босфоре показались два русских корабля: «Пётр Великий» и «Император Павел». Мы залюбовались грозными паровыми машинами в металле, первыми в русском флоте переведёнными на мазут. В этом мы опередили англичан.
Так выходит, что лаймы напряжением своих сил и экономики уже второй раз за два десятилетия практически полностью меняют свой флот, во многом копируя наши технологии. Но мы постоянно демонстрируем что-нибудь такое этакое, что ставит вопрос перед англичанами о новом перевооружении. Чего только стоят новые подводные лодки Бартневского!
— Ты решил отправиться на кораблях? — спросил я, указывая на два мощнейших русских линкоров.
— Не хочу я на поезде, да еще и через Австрию. Вот достроим мост через Дунай, можно будет и на поезде. А то паром… Нет. Да еще нужно останавливаться в каждом городе, как ты выражаешься "торговать лицом. Так что я до Севастополя на корабле, уже потом по Петербургско-Крымской дороге на литерном поезде, — отвечал император.
— Не забудь могилу Суворова посетить, да обнять, как батюшка твой покойный, в день смерти Светлейшего князя Италийского, генерал-лейтенанта Аркашу Суворова. Аркадий Александрович там будет. Через месяц как четверть века миновала с героической смерти Великого Суворова, — напомнил я императору.
— Смотри, что твой иной ученик, Аркадий Александрович, еще славы своего родителя будет достоин! Лихо он… Стрелок… Уже часть войска реорганизовал по твоему обычаю, — усмехнулся император. — Напомню Петру Михайловичу, чтобы он мне напомнил.
Однако я был уверен, что мой сын, служащий при императоре адъютантом, а также и секретарём, обязательно запланируют не только поездку в Смоленск, но и открытие двух-трех суворовских училищ. Надо бы уже и в Царьграде открывать такое училище. А еще и Ушаковское училище, обязательно, дабы мареманов взращивать. У России нынче большие морские амбиции.
