И бонусом – вкусным накормит борщом.
Есть губы утиные, как у секретарши,
Есть первой любви дорогая постель,
И зубы ровны, как у Портман Наташи,
И волосы длинные от Рапунцель.
И носишь ты свой идеал, и лелеешь,
В уме о нем страстную тайну храня.
В твоем идеале (я счастлива – веришь?)
Ни капли, ни капли, б...., нет от меня!
В далекой-далекой галактике,
В одной звезданутой туманности,
Придумали мудрые практики
Теорию ненормальности.
А ученые – наши, британские,
Или может какие-то физики,
Смотрели на звезды гигантские,
Телескопом ловили признаки.
И вычислили условия:
Длину, ширину, разрядности,
Религию и сословия
Людей за пределом нормальности.
И в вузах прилежным студентам
Показывали их для наглядности -
Какие должны быть проценты
Человеческой заурядности.
И в школьных вписали учебниках,
Рядом с фотками писем наскальных:
Вот тут мы открыли Америку,
А тут вот – людей ненормальных.
Выхожу я из дома – а они и вот,
Тут же ловят мою траекторию:
– Смотрите, какой экспонат идет,
Идеальный для нашей теории!
Скорее пожалуйте в наш музей!
Напишем по вам диссертацию.
Таких ненормальных и редких людей
Нельзя допустить миграцию.
На косточки ваш разберем скелет
И вилами впишем в историю.
И может, хоть так мы найдем ответ -
Что делать с такой категорией.
Ну и я вся такая – не прячу глаз,
Журналистам автограф, естественно.
Поворачиваюсь в профиль и анфас
И заявляю ответственно:
Вы простите меня, ученые,
И британские тоже – сорри!
Я настолько вся хитромудреная,
Что храню в себе сотни теорий!
Вот, глядишь, доживу до понедельника,
И лесом пошлю категории.
И уйду со страницы учебника
Придумывать нью-теории:
Теорию псевдоусловностей,
И псевдошероховатостей,
И выхода личных подробностей
Из категорий нормальности.
Но тут умники с телефонами:
– Вы что, новостей не читали?
Вчера вечером ваши ученые,
Всю теорию переписали!
И все журналисты как загудят:
– Опять репортаж провальный!
Бросайте вы этот НЕ экспонат,
Идемте ловить нормальных!
И осталась ненужная я там,
Некому раздавать автографы.
Оглянулась скоренько по сторонам
И хватаю зеваку-фотографа:
– Если, мало ли, что изменится,
Ты пиши, и британцам и нашим:
Мы – нормальные и ненормальные,
Шлем привет, улыбаемся, машем!
Ты рассказывал про время и пространство,
И про света преломление лучей,
А я думала: пришел – ну и прекрасно,
Испекла я очень кстати калачей.
Ты рассказывал – в онлайн-библиотеке
Изречения Конфуция скачал,
А я думала – какие взять тарелки,
И какой бы заварить сегодня чай.
Ты рассказывал про свет других галактик,
Про спектральный рейтинг карликовых звезд,
А я думала – вдруг калачей не хватит,
Хорошо еще, что торт с собой принес.
Ты рассказывал – в Европе толерантны,
А у нас пока любое может быть.
А я думала, что треснутый заварник,
Забываю каждый раз его купить.
Ты рассказывал, какие предпосылки
У глобальных исторических побед,
А я думала – протерты плохо вилки
Или это просто падает так свет?
А потом еще немного мы молчали
Ты в руках своих ладонь мою держал,
Попросил налить ромашкового чая
И разбавить, чтобы губ не обжигал.
Отодвинул остывающий кофейник,
Отпустил рассказа медленную нить,
И сказал, что я твой лучший собеседник -
Как приятно с умной бабой говорить!
Говорят, не удобно, штаны если
Натягивать сверху на голову.
Я пробовала – с трудом, но налезли.
Давит немного, а четаково.
Ну и, опять же, с лысой головушки
Будут они постоянно соскальзывать.
Встречные люди охнут: «Надо же»,
Пальцем детишки начнут показывать.
Еще, говорят, удобно не очень,
На потолке если спать приходится -
Будешь за люстру держаться полночи,
Там и подушек опять же не водится.
Только, мне кажется, это все мелочи,
Так ерунда, в саду игрушки.
Это же просто, ну разве что незачем
На потолок гвоздями подушку.
Вы еще наверняка не пробовали
На каблуках высоченных смолоду,
И на платформе, может, не топали,
И с голыми щиколотками по холоду.
Все ерунда, ко всему привыкается,
В любви признаемся смс-ками,
С друзьями мемами общаемся,
А поговорить как будто и не с кем нам.
Все можно – и наспех ресницы клеить,
И примерять нелепую моду.
Но вот когда жизнью живешь не своею -
Это
действительно
неудобно.
Закончен бал, погасли свечи,
Затих последний хоровод.
Изящно падают на плечи
Пиджак и груз мирских забот.
Вот только что судьба сверкала
Колодой разночинных лиц,
И нес шипучие бокалы
Почти что мой почти что принц.
Но без прощальных фотографий
Внезапно свет надежд померк.
Предписан пятидневный график,
А обещали фейерверк.
Вот кто просил свобод – тем дайте,
Пусть каждый флаг свой сам несёт.
Хочу на каблуках и в платье,
А не вот это ваше всё.
Я не хотела революций,
И войн не надо открывать.
Хочу бокал, печеньку, блюдце
И кофе с тостами в кровать.
Не буду я врываться в избы
И останавливать коня.
Мне радоваться жизни лишь бы,
А это все – не про меня.
Верните жизнь. Котятам – лапки,
Мир – миру, Питеру – мосты,
Мужчинам руль, рыбалку, тапки,
Красивым девочкам цветы.
Мне – с голубой каемкой блюдце,
И кофе с тостами в кровать.
Но снова конь зовет проснуться.
Будильник. Семь. Пора вставать.
Пытаюсь ото сна очнуться,
Ищу – где свечи, платье, бал?
Где принц, что, начихав на блюдце,
