– Так я и не ваша прихожанка. Более того судя по цвету нашей… вашей рясы, вы принадлежите другой конфессии. Правда, какой не помню.
– Глупость и невежество! Молимся мы одному богу, значит, ты в моей пастве. В дороге храмы посещать не получиться, поэтому мой священный долг не оставить девицу без должного напутствия.
– Без должного напутствия, значит, – протянула Селина, умолчав, что в храмы она и так не планировала заходить, да и вообще все магические семьи атеисты. – Эти ваши: «дочь греха», «овца заблудшая» должны меня напутствовать?
– Ты не только безнравственна, но и глупа?
Селина добавила смирения в голос и попросила:
– О, святой отец мой, поясните, в чём моя ошибка?
Монах развернулся к ней, в первый раз за всю беседу. По позвоночнику пробежала ледяная волна, на мгновенье ей показалась, что из-под капюшона блеснуло синим.
– Ты ошиблась, когда взялась за эту работу.
Внутри всё скрутило от предвкушения чего-то таинственного, Селина подвинулась ближе и нервно облизнула пересохшие губы. Возникло ощущение, что вот сейчас ей откроется что-то очень важное.
– Вы что-то знаете? – прошептала она.
Монах замер. Глаз его, как и прежде не было видно, но она чувствовала, как его взгляд скользил по её лицу.
– Ну, же! Целуй её!
Холод сменился, пламенем. Они одинаково вздрогнули и отшатнулись друг от друга. Сзади, в ярко раскрашенной повозке сидели несколько разряженных мужчин и салютовали им бутылками.
– Не робей!
– Глянь, какой Огонёк!
– Я бы не отказался погреться…
– Идите… с богом, дети мои! – прошипел Брат Йован и отвернулся.
Сзади раздались вопли разочарования. Селина сама готова была застонать. Таинственное ожидание, окутывающее её, исчезло. Ах, если бы не эти артисты! Ну, надо же такое ляпнуть (целоваться с монахом!), да ещё так не вовремя! Селина вздохнула, смущение прошло, а вот вопросы остались. Она очень бы хотела знать, что известно об этой работе монаху и почему он вызвался быть сопровождающим? Директор обмолвился, что нашёл человека, которому по пути. Но теперь Селина была уверенна, что у Брата Йована есть свой интерес, и он как-то связан с драконом… или с его жертвами.
***
К обеду они проехали всего ничего, башни города ещё отчётливо виднелись за полоской деревьев. Конечно, дорога шла в горку, да и княжество, у них небольшое, но с такой скоростью им не добраться до места за три дня. Она уже подумывала, как начать разговор с братом Йованом о том, чтобы сменить транспорт. Думалось с трудом, все усиливающиеся чувство голода мешало сосредоточиться. Будто услышав её мысли, монах спросил:
– Есть хочешь?
– Да, но останавливаться не хочется, – да и негде, пока их телега не проехала ни одного постоялого двора.
– Бутерброд или яблоко? – спросил он подвигаясь.
Селина приняла это за приглашение и перебралась к нему на лавку.
– И то и другое.
Монах хмыкнул и, перекинув ей поводья, зарылся в свою котомку. Бутерброд был большим и помятым, а яблоко, напротив, мизерное с червоточинкой на румяном боку. Монах с хрустом разломил его и протянул ей обе половинки, дескать, выбирай. Селина взяла зелёную, это лучше, чем есть румяную с начинкой. По его губам скользнула улыбка, очень приятная улыбка, стоит признать, почти как у нормального человека. Жаль ей не видно его глаз. Селина была уверена, что они скорее светлые, чем тёмные. Прожевав кислое яблочко, она в который раз пожалела, что не догадалась взять еду с собой. Вот что значит отсутствие опыта! Она на секунду попыталась представить кого-нибудь из своих сокурсников с ног до головы покрытых пылью, в телеге, грызущих червивое яблочко и не смогла. Всё-таки аристократическое воспитание имеет не только плюсы, для этой работы нужно что-то другое. Возможно, бедственное состояние семьи это «что-то» ей и дало, ещё никогда Селина не наслаждалась едой, так как сейчас. Пожалуй, все требования для покупки лицензии были обоснованы.
Бутерброд, несмотря на свой пожёванный вид, показался очень вкусным.
– Спасибо, – вытерев пальцы платком, она протянула его монаху.
– Пожалуйста, – кивнул он, повторяя процедуру.
Взмах рукой и платок исчез в рукаве. Настаивать на возвращении так демонстративно похищенного имущества Селина не собиралась, да и все равно она бы его обратно не взяла. Сытый желудок настраивал на благодушный лад и располагал к продолжению общения. Селина решилась:
– Скажете, зачем вы едете в эту деревню?
– А это не твоё дело, дочь моя.
– Вот это другое дело! – улыбнулась она. – Быть вашей родственницей намного приятнее, чем быть дочерью греха.
Монах промолчал. Хороший знак.
– Я думаю, вы как-то связаны с этим делом, – молчание. Она мысленно улыбнулась и закинула пробный камень. – Скорее всего, с одной из жертв?
Лицо спутника скрывалось под капюшоном понять, что он думает совершенно невозможно. Только неожиданно громкий хруст сминаемых поводьев сказал больше, чем Селина ожидала:
– Родственница? – попробовала она развить тему.
– Тебе бы о себе подумать. Зачем ввязалась в это дело? Неужели мужа не нашла?
Селина поняла, что говорить о заказе монах не будет. Ну что ж, пусть будет беседа ни о чём.
