— Ну так нас двое, — Нагата рассмеялась, — Смелее, я не кусаюсь.
Танцор из меня так себе, но не отсиживаться же в машине. Я вышел и подошел к Нагате. Правая рука на талию, левая держит ее руку. На этом мои познания в танго исчерпались.
Она показала как двигаться. Шаг-подшаг… вроде бы ничего сложного. Мы начали кружиться в танце. Поначалу я приноравливался и ощущал скованность, но Нагата потрясающая партнерша. Нет ничего проще, чем вести в танце эту женщину. Я испытал восторг, начав чувствовать на каком-то телесном уровне исходящую от нее магию, и получать наслаждение от того, как она творит волшебство через танец. Я не стал признаваться, что видение уже включилось. Хотел, чтобы этот танец под светом фар в окружении бетонных блоков и свалки из ломаных ящиков длился как можно дольше.
Нагата тоже не спешила закончить танец. Мы кружили под музыку портовых гудков и лязга портовых кранов так, будто в этом мире больше нет никого, кроме нас. Я потерял счет времени и опомнился, когда Мэй Нагата остановилась сама.
Она перестала двигаться, но магический свет, изливаемый из ее глаз, продолжал гипнотизирующее вращение. Неожиданно для меня Нагата глубоко поклонилась.
— Спасибо вам за этот танец, Каратоси-сан.
Я снова растерялся.
— Это вам спасибо, Нагата-сан. Ваш танец снова включил мое видение.
— Ваше видение не просто включилось, — Нагата покачала головой, — Ваше видение передалось мне. Ненадолго… на несколько мгновений я обрела ваш дар. Это было потрясающе. Впервые я увидела, как текут через мир потоки магической силы.
Мы вернулись в машину. На этот раз я безошибочно вспомнил дорогу к дому Шоушана. И вскоре мы стояли перед старой массивной дверью, не характерной для японских жилищ.
— Не вижу звонка, — сказала Нагата.
Я просто толкнул дверь также как в прошлый раз и вошёл. Нагата неодобрительно покачала головой, вероятно я нарушил сразу несколько правил приличия, однако последовала за мной.
С прошлого раза тут ничего не изменилось. Старая мебель, старые, словно собранные с помойки предметы, многие из которых связаны с озером или морем. И сам Шоушан сидел за тем же столиком с инструментами для резьбы по камню. При нашем появлении он поднялся. Меня удостоил лишь беглым взглядом, а вот Нагату рассматривал пристально.
— Приветствую вас, прекрасная госпожа, — поклонился он и плавным жестом указал на плетеные кресла около его столика, — Прошу вас быть дорогой гостьей в моём скромном доме.
— Спасибо, уважаемый господин.
— Меня зовут Шоушан, — продолжил он, когда мы уселись, — Некоторые молодые и плохо воспитанные люди зовут меня дедушкой Шоушаном, но, уверяю вас, я недостаточно стар для такого звания.
— Мэй Нагата.
— Итак, что привело вас в мой дом? — Шоушан спрашивал нас обоих, но смотрел только на Нагату.
— Нам нужно найти людей, — я достал конверт и вынул из него две крупные фотографии, подал обе.
Шоушан прикрыл глаза и поводил раскрытой ладонью сначала над одной фотографией, а затем и над другой.
— Вот этот, что изображен на обеих фото, екай, — сообщил он, глядя на Нагату.
— В самом деле, — Нагату явно впечатлили способности старика, — Нас больше интересует не екай, а вот этот мальчик. Сможете определить место, где он находится?
— Трудно работать с групповыми фото, — покривился Шоушан, — Тут половину надо искать на кладбище… есть фото, где мальчик один?
— Других нет, — ответил я.
— Мы хорошо заплатим, — добавила Нагата.
— За пропавших детей денег не беру, — отказался Шоушан, — У меня к вам просьба иного рода.
Как и в прошлый раз он достал из ящика стола старую акварель с нарисованной девушкой, выходящей из моря.
— Я ищу её, госпожа Нагата, — страстно сказал он, — Она одна из…
— Одна из нас, — догадалась Нагата, — Мне очень жаль, господин Шоушан, но ее я никогда не видела… обещаю, что поспрашиваю у своих.
Нагата пересняла акварель на свой смартфон.
— Спасибо вам, госпожа, — с чувством поблагодарил Шоушан.
Он бережно упрятал в стол рисунок и придвинул групповую фотографию. Затем осторожно, словно касался живых лиц, уголками домотканной скатерти прикрыл всех на фото, кроме мальчика. Наклонился над ним и замер, глядя ребёнку в глаза на фото.
Внезапно он заговорил, негромко и отчетливо.
— Фукукуси… улица Айвы, рядом жёлтая парковка. Дом… три этажа, крыша… Серая, металлическая. Под окнами магазин сладостей. Помещение… похоже на ресторан, только неработающий. Может быть, гостевой дом или что-то такое. Окна всё время закрыты и зашторены. От пыли хочется чихать. За окном общежитие. Он выглядывает в щель между штор, видит, как люди в общежитии курят, разговаривают, развешивают бельё… Мальчик всё время в помещении. Играет, рисует, смотрит старый телевизор.
— Его удерживают? — осторожно, чтобы не сбить Шоушана с мысли, спросила Нагата.
— Нет. Люди вокруг грубые, вооружённые, только мужчины. Но они ему на враги.
— Сколько?
— Шестеро… иногда четверо… меняются время от времени. Его не выпускают на улицу гулять, но он твёрдо знает, что это для его пользы.
— Это полиция? Может быть, социальная служба? — уточнила Нагата.
— Нет, к властям они не имеют никакого отношения.
