Она похлопала ресницами, мило улыбнулась сама себе и подмигнула, а затем округлила рот в притворном удивлении. Немного покривлялась перед зеркалом, оживляя в памяти нужную пластику, потом засмеялась, потупив глазки. Чуть расставила пятки, носки свела, едва заметно подогнув коленки, слегка склонила голову набок. Вот теперь она выглядит как девчонка школьница.
На выходе из раздевалки ее поджидал охранник, чтобы проводить на сцену. Мэй Нагата притворно охнула, будто не ожидала его увидеть. Охранник не выдержал и усмехнулся.
— Прошу вас, Нагата-сан, — он тут же вернул себе полную серьёзность.
Мэй Нагата дождалась за кулисой, когда музыкант заиграет на дудочке. Она вышла на сцену, чуть-чуть не попадая в такт мелодии. Со стороны ее движения казались рваными и неуверенными, будто она плохо разучила танец и вообще может не справиться и запнуться о собственную ногу.
Приезжие оябуны, сидящие в зале на полу в традиционных одеждах, все как один насупленно уставились на Мэй Нагату, перестав обращать внимание на жавшихся к ним бордельных девочек, которые по такому случаю тоже оделись как школьницы и подобрали соответствующую подростковую косметику. Все девочки, разумеется, совершеннолетние, но ради оябунов пришлось ухищряться. Некоторые, чтоб казаться моложе, заплели себе косички.
Бордельные девочки смотрели на Нагату во все глаза с надеждой и страхом. Если оябунам понравится танец, оябуны будут щедры, а если не понравится, их гнев выплеснется не только на танцовщицу, но и на девочек.
Все присутствующие в зале, включая Накамуру, с безраздельным вниманием следили за каждым шагом Нагаты, невольно задерживали дыхание, когда в завершении очередного танцевального элемента им казалось, что вот теперь она точно оступится и упадет. Но в последний миг Нагата всегда успевала сделать доворот и правильно поставить ногу.
Дудочка начала ускоряться, к ее протяжному звуку добавился глуховатый барабанный ритм. Мэй Нагата тоже начала ускоряться. Ее движения становились все более чёткими и уверенными. Она лишь продолжала едва заметно не попадать в такт мелодии. Этот почти неразличимый диссонанс ритма и танца вызывал у зрителей труднообъяснимое тянущее ощущение, смутное неосознанное беспокойство.
И если сначала казалось, что в такт не попадает танцовщица, то очень скоро восприятие танца у зрителей сменилось. Теперь у них было ощущение, что это музыканты не попадают в такт движениям Мэй Нагаты. Видимо, музыканты и сами это почувствовали. Они начали подстраивать ритм музыки в такт ее шагов. Музыканты тоже подчинились. Мэй Нагата овладела всеми.
Она перестала себя сдерживать. Выпустила из себя лисий хвост, испытав облегчение, схожее со слабым оргазмом… не полностью выпустила, а всего на несколько сантиметров, чтобы хвост оставался невидим под юбкой. Она бы с удовольствием выпустила хвост на полную длину, но оябуны как правило очень агрессивно реагируют на любые даже частичные проявления звериных черт.
Впрочем, для танца похоти этого достаточно. Ее хвост — одновременно антенна и передатчик. Мэй Нагата нагнетала в нижнюю чакру оябунов ощущение тянущей истомы… истомы, перерастающей в страстную похоть. Похоть наполняла оябунов, становясь почти нестерпимой.
Кто-то не дождался окончания танца и завалил ближайшую бордельную девочку прямо в зале. К нему присоединились другие. Два охранника, стоявшие у стены, чудовищным усилием заставили себя выбежать из зала, чтобы не поддаться на всеохватную страсть. Мэй Нагата не пыталась на них воздействовать, но их накрыло краем. Охранники парни молодые, им и этого более чем достаточно.
Флейтист ласкал свою дудочку словно женщину, выдувая из нее похотливые стенания. Барабанщик шлепал по упругой натянутой коже, содрогаясь в конвульсиях. Даже Накамура не смог удержаться… Мэй Нагата начала замедляться и втянула лисий хвост. Она должна знать меру. Чрезмерность вредна. За чрезмерность ее могут наказать…
Мы с Есико вышли из автобуса на остановке жилого района, застроенного невысокими трёх-четырёх этажными зданиями.
— А ничего такой райончик, уютный, — я покрутил головой, осматриваясь.
— Мне тоже нравится, — Есико опять радостно заулыбалась, будто я похвалил ее саму.
Она повела меня вглубь низкоэтажной застройки. По пути Есико останавливалась у каждого подъезда перед досками с объявлениями. Какое-то время я шел следом, не задавая вопросов, но в конце концов мое любопытство пересилило.
— Ямасаки-сан, мы ищем объявление о сдаче жилья?
— Да, — Есико удивилась вопросу.
— А разве не проще было бы искать через интернет?
— У нас не принято подавать такие объявления через интернет, — просветила меня Есико, — Согласитесь, Каратоси-сан, так гораздо удобней. Увидел объявление и сразу понимаешь, в каком дворе, в каком доме сдается квартира.
— Действительно, очень удобно. У нас тоже было так принято… пока интернет не появился…
— Не ворчите, Каратоси-сан, мне кажется, мы обязательно найдем подходящее объявление.
