— Слушай приказ, «Седьмой». Срочно эвакуируй группу из лагеря. Рацию выключить и на связь не выходить. Колчину передай: первое — его хотят убрать, второе — его гость работает на военную разведку. — Мичман, выдержав небольшую паузу, перешел на иную форму общения: — Серега, сделай так, как я сказал. Дело очень серьезное, понял? Я сам почти ничего не знаю, но могу оказаться в том же дерьме, что и Колчин. Повтори приказ, Серега.
— Эвакуировать группу, на связь не выходить. Колчина хотят убрать, его гость работает на ГРУ.
— Выполняй. Отбой.
Клим вернул трубку радисту. Смазал слюной зудящие веки, из-под которых его взгляд стал тяжелым.
Когда он вошел в барак, не оборачиваясь, спросил:
— Где Колчин?
— Не знаю, — ответил Туши Свет, вошедший следом. — Недавно был здесь.
Сержант подошел к койке капитана и взял листок бумаги, который виделся бельмом на темно-синем одеяле.
И приписка:
Она была трижды подчеркнута.
— Что там? — спросил Юрий Аденин, заглядывая через плечо командира.
— Прочитай. — Клим, не оборачиваясь, сунул в руку бойца листок бумаги. — Где Земля?... — Он до хруста сжал пальцы в кулак. — Где Бережной, я спрашиваю?
Эфир, заглянувший в барак, приложил палец к губам:
— Не ори. Земля идет.
— Откуда?
Радист пожал плечами:
— Из лесу.
«Баран!» — скрипнул зубами старший сержант.
Артемов вошел в дежурку и плотно прикрыл за собой дверь. Для начала задал Юрмину несколько ничего не значащих вопросов и получил в два раза больше ответов и с подобающим качеством. Может, подумал полковник, этот мичман как бы реабилитирует себя за проявленное усердие, «неприменимое» к полковнику военной разведки.
— Когда вы заступили на дежурство?
— В пять вечера. Вообще-то я подменяю лейтенанта Болтянского.
— Почему?
— У него жена рожает. А мне приходится и дежурить, и вести занятия.
— Тяжело вам...
— Мне-то что... Вот жене Болтянского тяжело.
Михаил Артемов применил к военному моряку свою излюбленную тактику, хотя не видел, что Юрмин не в своей тарелке от сугубо официального общения. Он продолжил чуть грубовато, чуть по-свойски и немного по-товарищески:
— Как тебя по батюшке?
— Геннадьевич.
— Ну, это для моего языка длинновато, — улыбнулся полковник. — Зовут Сергеем, да?
— Так точно.
— Скажи-ка мне, Сергей: ты хорошо знаешь капитана Колчина?
— В каком смысле?
— Сейчас расскажу. Представь себе капитана в полевом лагере.
— Вижу отчетливо. Как в бинокль.
— А теперь представь нестандартную ситуацию... Хотя нет, это сложно. Давай проще. — Полковник прикурил очередную сигарету. — Поговорим про личные качества Колчина. Он офицер, служил в морской пехоте и сейчас проходит службу в спецподразделении. Он состоятелен как боец спецназа? Или же окончательно переоделся в шкуру «слона»[13]? Пересел на «психологического» конька, другими словами. Сумеет ли он в реальных условиях оценить нестандартную ситуацию, принять единственно верное решение?
— Вы задали столько вопросов... Я и половины не запомнил.
— Тебе не обязательно отвечать на все вопросы. Ты суть схватил?
Мичман пожал плечами:
— Вроде бы схватил.
— Ну так вперед!
— В общем, объяснить, что и как нужно делать, Олег, конечно, сможет. Что касается реализации...
— Вот именно! — похвалил полковник. — Хорошее слово ты подобрал, Сергей Геннадьевич.
Вдохновленный Юрмин «подобрал» целую фразу:
— Капитан Колчин —
Полковник протянул Сергею Геннадьевичу руку:
— Приятно иметь дело с умными людьми. Ты точно мичман?
— Уже не уверен. — Юрмин скосил глаза на погон. На миг ему показалось, что две звезды выросли в размерах, до звания вице-адмирала. А под лопатками зачесалось. Наверное, крылья прорезываются.
Мичман резко встал, едва не опрокинув стул, и вытянулся по стойке «смирно». Чем едва не напугал Артемова. Полковник обернулся.
