Голова лежащего на кровати человека оказалась так замотана, что виднелся лишь правый глаз, сейчас закрытый, рот и часть щетинистого подбородка. Он был весь покрыт бинтами, кое-где сквозь них просочилась кровь. Отсутствовала левая рука и половина левой ноги, больше всего кровавых пятен виднелось на левом боку. Трубки с разноцветными жидкостями и провода опутывали то, что осталось от некогда здорового мужчины. Грудь едва заметно вздымалась, показывая, что он жив. От острого чувства жалости и сожаления у меня перехватило дыхание и ослабели ноги. Пришлось ухватиться за металлическую трубу, идущую вдоль койки.
И глядя на это беспомощное тело, я поняла, что не могу больше держать на него зла, что все уже простила. В горле появился комок, а по щекам потекли слезы.
— Глеб, — тихо позвала я.
Ресницы затрепетали, но глас он так и не открыл.
— Ди? — произнес едва слышно.
Пришлось наклониться к нему:
— Да, это я.
— Прости, — полустон-полувздох вырвался из пересохших губ Макарова.
— Уже простила, — всхлипнула я.
Он, наконец, открыл глаз, но меня не видел, смотрел куда-то вверх. На губах застыла слабая улыбка.
Я все ждала, что он еще что-то скажет, напрягала слух, но Глеб молчал. И только теперь я заметила, что экраны над изголовьем светятся красным, а все линии из зигзагов превратились в прямые.
В палату влетела Рысь и схватила меня за руку:
— Он умер, Ди! Уходим, быстрее!
Она лишь мельком глянула на Глеба и потащила меня к выходу.
Едва успели завернуть за угол, как раздался топот ног, замерший у палаты Макарова. Раздались какие-то приказы, запищали громче приборы.
— Уходим, — повторила Оля.
— Но его могут еще оживить, — пробормотала я.
— И что? Быстрей же.
Я не заметила обратной дороги, пришла в себя, только проходя кабинку с охранником.
— До свидания, — вежливо произнес он.
Оглушенная происшедшим, я лишь кивнула ему и заспешила к коптеру. Захотелось оказаться как можно дальше от этого места.
— Домой? — спросила Рысь, запуская двигатели.
Мысль пообедать в ресторане теперь не казалась столь удачной.
— Домой, — подтвердила я.
Пообедали дома, в обществе Крохи, а потом снова отправились на работу. Теперь уже втроем. Не потому, что избавиться от него невозможно. Вовсе нет. Хоть это кажется и вправду достаточно сложным делом. А больше потому, что с кадавром, я чувствовала себя гораздо уверенней. К тому же, было забавно наблюдать, как реагируют на него люди, и какой вес я приобретаю в их глазах, благодаря такой охране. Да и что греха таить, после недели на Прерии, я стала многого опасаться.
Рысь, высадив нас на крышу медиацентра, улетела по своим, а больше — по моим делам, а мы с Крохой отправились в мой кабинет. Кадавр сразу занял диванчик в углу и не отсвечивал, а мы с Сержем, Маратом и Алексеем Федоровичем устроили совещание по поводу программы. Оставалось всего дней десять до ее выхода в эфир.
Прежде чем все расселись, директор медиацентра протянул мне флешку, сказав, что забыл передать утром, отвлекли мол. Я сразу посмотрела, удивляясь, что передали ее не лично мне, а через «дядю Лешу». Странное сообщение, полученное с Земли, немного напрягло. Очень короткий совет от куратора содержал всего несколько слов: «Диана, постарайтесь не увлекаться политикой. Помните, что ваша передача должна носить более развлекательный характер. Сделайте так, чтобы после программы людям, особенно молодежи, захотелось туда приехать. В остальном — полная свобода для вашей фантазии. С уважением, Виктор Неверов»
Я не знала, что и думать. Это дружеский совет, или прямое указание? Разве в таком формате получают задание? И почему письмо было на простой флэшке а не в конверте? И пароль совсем не сложный, значит, и Алексей Федорович в курсе? Зачем?
В любом случае, особой тайны из послания делать не стоило, я и так собиралась обсудить с ним передачу. Я собственно в таком ключе до сих пор и действовала. И эпизодов красивой жизни на этой молодой планете набралось немало.
Серж стал нам показывать эпизод за эпизодом, и я на время забыла о флэшке. Некоторые съемки итальянца оказались неожиданными даже для меня. Тут был и головокружительный полет на катере, даже я за штурвалом очень удачно вписалась, хотя совсем правдой не назовешь — так быстро я еще не каталась, тем более, когда управляла сама. Вспомнить смешно. Но кого правда интересует? А тот эпизод, где я, сломя голову, скачу на буйном жеребце, даже приукрашивать не пришлось, и Федорыч настойчиво рекомендовал включить его в программу. Были тут и съемки с высоты полета коптера всего Ново-Плесецка, очень красивые. И работа порта в заливе была показана замечательно. А о политике я как-то и не думала, как и Серж, судя по отснятому материалу. Интервью с полпредом и несколькими сановниками, к моему некоторому огорчению, оказались тоже не особо политическими. Там больше было об увлечениях, об отдыхе, о любви к «Новому дому». Одним словом, о политике, как таковой, ничего и не было. Если бы не получила письмо, я, увлеченная совершенно необычной новой жизнью, не обратила бы на это внимания. А теперь…
