Он вздохнул и помотал головой, но вслух согласился:
— Пожалуй, сеньорита. Грустно такое слышать о моих предполагаемых возможностях, но… как говорят русские… ай раджонэ. То есть — крыть мне нечем.
На этом наш разговор и закончился.
В столовой уже вовсю хозяйничала Рысь, накрывая на стол что-то очень аппетитное в красивых тарелках, исходящих ароматным паром.
Все были в сборе — и Марат, и Леночка с Егором, Степан Степаныч, который Викинг и даже Надюшка.
Мужчины дружно вскочили при моем появлении. Надо же, какие вежливые! Надо же, какие вежливые! Так бы и расцеловала, да только сомнительно, что правильно поймут…
— Привет Крайт! Слыхала — Тигру его симпатия подстрелила?
«Это он зря сказал…» Следом раздался двойной стук, который несведущему напомнил бы звук, с которым шар для боулинга сбивает кеглю. Сведущее же ухо мигом распознало картинку — в переборку только что влип, не сумевший сохранить равновесие десантник в защите восьмого класса — «Тортилла-2». Судя по раздавшемуся «Епст!» это был не успевший убраться с директрисы между докторшей и ее пациентом «ломовик» четвертого отделения, Аноа. Второй неудачник, долей секунды позднее встретившийся с переборкой с противоположной стороны коридора, от комментариев удержался и потому остался неопознанным.
— Тигр драный, если опять учудил — я с тебя сама шкуру сниму!!!
Упомянутый по полному прозвищу пациент задергался, малодушно пытаясь сменить укрытие, но это, само собой, не вышло — из манипуляторов стационарного медицинского комплекса вырваться удавалось лишь немногим, а уж когда тебе на шею ласково нажимает ладошка санитара весом в добрых полтора центнера, на это и вовсе не стоит надеяться.
— Лежи тихо, герой. Авось пожалеют и всю не снимут, — прогудело сверху, и сразу:
— Тамарау, тормози докторшу, а то как бы и впрямь не…
В этот момент Крайт, наконец, продралась через стоявшие насмерть два отделения десанта и ввалилась в медицинскую секцию. Тигр невольно залюбовался черно-белой, как жизнь, красавицей. Чередующиеся полоски шириной в пару пальцев при движении создавали прямо гипнотический эффект. В который раз не к месту подумалось, что быть бы ей «зеброй», да вот характер… даже для этой дикой и неподдающейся дрессуре лошади слишком уж крутоват, а вот «крайт» — в самый раз.
Второй санитар, не менее выдающихся пропорций, всей своей горой мышц метнулся на перехват, расставляя в стороны коряги рук и приседая в борцовской стойке. Имея почти полуторную фору в росте и четырехкратную в весе, он опрометчиво полагал, что сможет устоять при столкновении с ворвавшимся ураганом. Наивный.
Впрочем, ронять на пол его не стали — легкий подскок, левая стопа опирается на отставленное в сторону бедро, правая нижняя лапа цепляется за карман для пирофакелов на разгрузке, две верхние четырки упираются в плечи и выжимают тело вверх. Теперь не эта малявка санитару, а он ей «в пуп дышит», а главврач хирургического отделения — черно-белая Крайт — внимательно обозревает с высоты двух с половиной метров залитого в иннервационный гель пациента. Прямо оттуда, из-под потолка, едва не цепляя вставшими торчком ушами софиты освещения, и отдаются первые распоряжения.
— Диагноста в четвертый режим. Подключите, наконец, подачу смеси пока он у нас не утоп. И если через четверть секунды не снимете с него обувь, то всю грязь в фильтре грубой очистки кто-то будет жрать на ужин….
Легкий, почти бесшумный соскок, щелчок вставленного жетона и мягкое урчание, сигнализирующее о прохождении тестов аппаратурой. Мигом позже раздалось шипение и под маску начал поступать воздух. Все как положено — приказания в армии исполняются без промедления. Вовремя. А то становилось как-то… некомфортно.
Крайт, уже не спеша, подошла и взглянула на Тигра поверх фильтрующей маски. Некоторое время они просто смотрели друг другу в глаза. Казалось, что это встретившиеся брат и сестра — почти одинакового не великого роста. «Брат» хоть и был выше почти на пол головы, но на фоне не только санитаров, а и всех остальных бойцов своего отделения, практически терялся. Но похожими их делал не рост и цвет глаз, у обоих был редкий — карий, а расцветка. Точнее ее полосатость.
Черно-белая и рыже-черный. Вот только полосы Тигра не были врожденными, оттого очень узенькие, не шире полутора пальцев, они сплетались в замысловатые узоры по которым можно было проследить его практически двадцатилетнюю безупречную карьеру рядового, даже не заглядывая в медицинскую карту. Почему-то на местах шрамов с самого начала шерсть вырастала не огненно-рыжая (а теперь уже темно-красная с проседью), а иссиня-черная.
— Ладно, боец. Расслабься, ничего серьезного я не вижу. Эти дуболомы не иначе как в качестве учебной тревоги тебя сюда засунули. Им это конечно еще не раз икнется, но тебя это не касается. Так что давай — начинай жаловаться.
