Напоследок Пехтин бросил коктейль Молотова в смотровой форт за границами рва - мало ли, вдруг кто там прячется. Никто не прятался, а только форт был уничтожен.
По возвращении в Бухару ребята узнали об аресте Савонина. Все как один стали предлагать варианты его освобождения, и только Ценаев серьезно призадумался. Весь следующий день он проходил как будто ударенный мешком - ни с кем не разговаривал и все валилось из рук. Без него никто ни на что не решался - он по праву занял место командира в отсутствие последнего.
Глава шестая - о том, что и на войне есть место чувствам
Поезд Энвера-паши прибыл в Бухару в полдень - солнце палило что было сил, желтый кирпич, которым были вымощены дороги старого города-крепости рассыпался в мелкую пыль под его неумолимыми лучами и копытами ослов и верблюдов, оживленно шла базарная торговля… Прошло всего лишь несколько дней после установления здесь новой власти, а казалось, будто и вовсе ничего не изменилось.
«Ленин прав, - думал Энвер-паша. - Конечно, Фрунзе не политик. Он может власть захватить, а вот удержать - для этого нужно особо рода умение». Бывший военный министр Османской империи справедливо полагал, что его познаний хватит, чтобы в одночасье перевернуть на попа размеренную и спокойную жизнь бывшего уже Бухарского эмирата.
Прежнее командование встречало Энвера на станции, которая тоже еще сохраняла следы былого величия - как-никак, еще 7 лет назад здесь побывал сам Государь император.
Когда турок сошел с вагона, Фрунзе сделал шаг вперед и протянул ему руку.
-Здравствуйте, товарищ Энвер! - сквозь зубы произнес он.
-Михаил Васильевич, - в лукавой восточной улыбке расплылся его собеседник. - Очень рад Вас видеть.
-Однако, еще несколько лет назад мы с Вами были лютыми врагами…
-Война - пережиток прошлого. При справедливом социалистическом строе войн вовсе не будет! - как по заученному отчеканил Энвер-паша. «Надо же, - подумал Фрунзе, - ты смотри как живо насобачился. Вот уж действительно скользкий тип, весьма скользкий».
-Как доехали?
-Спасибо, ничего, только жарковато.
-Ну да теперь придется потерпеть. Думаю, Вы здесь надолго. Говорят, Вас сюда рекомендовал сам Чичерин, а к его мнению Владимир Ильич очень прислушивается.
-Нет таких крепостей…
Фрунзе показал рукой на отменного ахал-текинца, приготовленного для передвижения нового московского эмиссара. Турок оценил дар, вскочил на коня, и делегация двинулась ко дворцу эмира, в котором расположился теперь штаб Советского военного командования.
Спустя полчаса на тот же перрон прибыл поезд из Кабула. Среди сошедших на землю Бухары был невысокий и неприметный англичанин в белом костюме. Он нанял носильщика, чтобы тот помог перетащить его увесистый багаж и отправить его в гостиницу, а сам шел до нее пешком.
По дороге он зашел на базар, купил немного абрикосов и, помыв их в ближайшем арыке, тут же съел. Неспеша, осматривая достопримечательности города-крепости - маленькие и узкие улочки, минареты мечетей, блуждая по лабиринту проулков и проездов, дошел он до местной гостиницы. Остановившись перед входом, смерил ее взглядом - когда-то здесь останавливались именитые особы. А сейчас, когда вся Средняя Азия, включая Бухарский эмират, была охвачена пламенем войны, сюда и носа никто не показывал…
Он вошел внутрь и подошел к администратору. Одетый по-турецки, в тюрбане, тот встретил его вежливо, но несколько нервозно - это объяснялось тем, что после установления в Бухаре Советской власти англичанам здесь было находиться небезопасно - равно как и местным вступать с ними в контакты.
-Меня зовут Уильям Стоквелл, на мое имя забронирован номер.
-Конечно, мистер Стоквелл, ваш номер 112. Вещи уже в номере. Прошу вас…
Поднявшись в номер, англичанин был немало удивлен, увидев в номере английского коммерсанта Стивенса, торговавшего с эмиром и имевшего значительные капиталовложения в соседнем Пакистане.
-Спасибо за бронь, но лишний раз встречаться нам все же не следует, как мне кажется, - бросил хозяин номера некстати ожидавшему его гостю. - Видите ли, мое настоящее имя и моя биография здесь не особо в чести, так что не хотелось бы, чтобы вслед за Вами сюда пришли советские чекисты.
-О, не нагнетайте атмосферы, Сид, - отмахнулся гость. - Чекистов здесь еще нет. Не прошло и недели, как красноармейцы захватили власть. А вновь назначенный московский эмиссар, как мне кажется, будет не в пример сговорчивее этого ограниченного вояки Фрунзе.
-Прошу, не называйте меня по имени, - Стоквелл заметно нервничал. Видимо потому, что в действительности его звали не Стоквелл. Его звали Сидней Рейли.
Биография его была столь же наполнена событиями, как и время, в которое ему довелось жить и работать.
