— А так! Помнишь, как мы никак не могли ликвидировать Ниязова и Анненкова? Все потому, что время нам, как мы думали, не подчиняется. Оттого и все промахи в Бухаре. Оттого и здесь мы задержались так надолго! Надо перепечатать календарь, вставить в него нужную дату — и колесница времени послушается нас, будет ехать в указанном нами направлении и с заданной нами скоростью!
— Да ладно тебе! Если бы все было так просто…
— Проверим? Попробуй, переверни лист.
Савонин-старший аккуратно, не спеша перевернул лист календаря и протянул его Никите. Тот, улыбаясь, посмотрел на него.
— А теперь смотри.
Командир взглянул — на календаре снова магическим образом появилась дата 15 сентября 1920 года. Он перевернул опять — ничего не изменилось. Он переворачивал снова и снова, и все бесполезно — на всех листа календаря дата стояла одна и та же.
— Убедился? А завтра на всех листах будет 16-ое. А послезавтра — 17-ое. И так далее, пока мы сами не примем решительных мер.
— Но каких? Что сделать надо?
— Надо перепечатать все календари в округе. Найти здешнюю типографию и заставить напечатать новые календари с новой датой.
— Но с какой? Вернемся назад, домой? — с надеждой предложил командир.
— Рано, — отрезал Никита. — Мы еще своей задачи здесь не выполнили.
— Да когда уже?! — не вытерпел отец. — Запарило меня здесь торчать, домой хочу! Ты предлагаешь реальный способ! Я за! Так давай сделаем!
— Пойми, не получится. Что-нибудь опять пойдет не по плану, и тогда уж точно завязнем. Нельзя нам сейчас эмоциям поддаваться!
— Хорошо, а какую дату тогда писать?
— Погоди, дай вспомнить, когда Анненкова расстреляли…
— Да на кой черт он тебе сдался, этот Анненков?! Забудь про него уже!
— Я-то забуду, а вот люди, которых мы от него здесь поставлены охранять, нет. Пока это наша первоочередная задача, и только выполнив ее, мы сможем пойти дальше. Ты же не хочешь ждать 7 лет, пока пройдет Семипалатинский процесс, и все это время еще и с большевиками сражаться непонятно, за что?
— Конечно нет.
— Ну так вот. Анненков был расстрелян по приговору Семипалатинского суда 25 августа 1927 года. Эта дата нам сейчас и важна. Бери ребят и едем в город.
Спустя 5 минут вся группа дружно выехала в Семипалатинск, а уже полчаса спустя они были в полном составе в городской типографии. Задача была важная и опасная — город еще контролировал дикий атаман, потому и решено было выдвинуться всем вместе. Козлов и Пехтин остались у входа, остальные вошли внутрь. Начальник типографии был, по счастью, на месте.
— Кто тут главный?
— Ну я, — невысокий еврей в дореволюционных нарукавниках вышел им навстречу.
— Нам нужно напечатать новый календарь.
— Какой календарь? Зачем?
— Обычный, перекидной.
— А сколько экземпляров?
— Одного достаточно.
— Хорошо, после обеда сделаем.
— Нам нужно сейчас, — сжимая пистолет в руке, смотрел на собеседника командир. Тот замешкался, но согласился:
— Хорошо, сделаем сейчас. Только пистолет уберите, будьте любезны.
— Постойте. Нам нужен календарь за 1927 год.
— За какой? — не понял еврей. — Но зачем?
— Нужен и все, долго объяснять.
— Хорошо…
— И первым числом должно быть 25 августа, — уточнил Никита.
— Черт знает что, — проворчал еврей и куда-то ушел. Минуту спустя из соседнего зала, где печатались местные газеты и анненковские прокламации, послышалась сначала тишина — перезаряжали печатную машину, — а еще минут через пять снова закипела работа. Спустя час новый календарь был готов и торжественно вручен командиру группы спецназа.
Дело было почти сделано.
Ребята вышли на улицу. На первый взгляд, все было то же, ничего не изменилось — солнце светило, воздух был теплый, но ветреный, был то ли конец лета, то ли начало осени, городские пейзажи Семипалатинска остались прежними, только… по городу бродило много людей в зеленой форме с красными петлицами и в синих фуражках.
«Сработало», — смекнул Никита.
— Это кто ж такие? — не удержался Козлов, ловя на себе пристальные взгляды горожан. — Неужели НКВД-шники?
— Они. Поехали.
— Куда?
— За город, на полигон.
— А где это?
— А помнишь тот сарай, где Анненков пленных дутовцев расстреливал?
— А зачем туда-то?
— Узнаешь.
Вскоре ребята приехали за город, к месту давно снесенного сарая, где ныне красовался огромный отстроенный полигон. Кругом висели портреты Сталина, лозунги с его высказываниями, а сам полигон был обнесен уже не страшной колючкой как при диком атамане, а вполне себе приличным дровяным забором.
Солдаты батальона НКВД на глазах десятков горожан привязывали к столбам каких-то двух людей. Как только они отошли, Савонин узнал в них Анненкова и его сообщника полковника Денисова.
— Так это же…
— Да, — ответил Никита. — В 1921 году Анненков сбежал в Китай и жил там три года. Но в апреле 1924 года командующий Китайской народной армией маршал Фэн Юйсян за большие деньги выкрал его и передал Советам прямо на границе. Почти два года шло следствие, а в конце июля 1925 года в Семипалатинске начался открытый процесс над этими двумя. Все их зверства выплыли наружу, за что их и приговорили к расстрелу. Так что мы становимся свидетелями исторического события.
