– Есть вопрос, товарищ майор, – поднялся Шпагин. – Мне кажется странным, что столь крупная, по разведданным, база прикрывается лишь двадцатью душманами и двумя «ДШК».
– У вас вопрос или соображение, товарищ капитан? – промокая шею, съехидничал майор.
– Вопрос такой: можно ли доверять тому перебежчику, о котором вы говорили? – жестко спросил Шпагин и отпарировал майору: – Есть и соображение – идти туда всем батальоном, взяв с собой танки и артиллерию.
Майор усмехнулся, дескать, такие соображения мы проходили в первом классе.
– А что касается этого афганца, сообщаю для несведущих: у него душманы всю семью вырезали. И он уже не первый раз доказывает свою преданность народной власти. – И стал учить всех, глядя прямо в глаза Шпагину, своей штабной мудрости: – Танки и стволы замедлят движение к базе. А операция должна быть внезапной. Отделение спецминирования и пара собак – вот все, что можно придать вашей роте. Выход завтра в полночь.
Он закончил, все поняли, что это приказ, а он обсуждению не подлежит, поспешно свернули свои карты и потянулись из штаба. Только офицеры роты Шпагина, как в замедленной съемке, медленно убирали планшеты и инстинктивно начали группироваться вокруг своего командира. Его предчувствие не давало им покоя. Зубов даже протянул вслух:
– Что-то здесь не так…
Услышал ли эту реплику комбат или просто обратил внимание на тревожное настроение офицеров третьей роты, но и он вскинулся тревожно:
– Вам не ясна задача, Шпагин?
– Никак нет, задача ясна.
– Выполняйте.
Предрассветная мгла не давала разглядеть дно ущелья отсюда, с высоты хребта. К тому же шум речушки поглощал все посторонние звуки. Но Каир-Хан, как многоопытный охотник, не слухом, не зрением – каким-то звериным чутьем почувствовал приближение добычи.
Не дождавшись условного сигнала, послал проверить, не спят ли дозорные. Не могли шурави изменить свой маршрут! Сюда ведет одна дорога. «Отсюда тоже одна, – про себя злобно усмехнулся вождь. – Но она им не понадобится. Просто, видимо, тяжелы на подъем эти красные воины».
Испуганный посланец, низко кланяясь, сообщил, что оба дозорных убиты.
– Ножами? – удивился вождь.
– Нет, мой господин. Автоматными очередями.
– С глушителями, значит, – заключил Каир-Хан и зло ругнулся: – Курили, наверное, олухи. Давно убиты?
– Недавно, кровь еще не запеклась.
– Ладно, зови командиров групп. Сейчас они начнут атаку.
И как только из-за скал сюда, к вершине хребта, стали подходить бородатые командиры, внизу раздались взрывы и выстрелы. Они словно подтолкнули рассвет, и вот уже в бинокли можно было вдоволь полюбоваться устроенным спектаклем: шурави по всем правилам военного искусства штурмовали базу, моджахеды, огрызаясь огнем, покидали ее и отходили.
– Сорок один… сорок два… – не отрываясь от бинокля, считал американец.
– Не трудитесь, сэр, – обернулся к нему инструктор. – Мы хорошо осведомлены, сколько их будет всего.
– Поразительно. Как вам это удается, господа?
Американец опустил бинокль и взялся за видеокамеру.
– Просто мы не зря тратили американские доллары, – ответил уполномоченный Хекматияра, сопровождавший съемочную группу от самого Пешавара.
Пока Каир-Хан негромко разговаривал со своими командирами, американец настроился философски:
– Какая хрупкая штука – жизнь. Сорок пять, или сколько их там внизу, человек через тридцать минут исчезнут. А ведь они о чем-то мечтают. Их кто-то вспоминает, ждет…
– Уже через двадцать пять минут, – уточнил инструктор.
Тяжело дышавший Шпагин уже хотел остановить проводника Мухамед-голя и спросить, правильно ли он их ведет, как впереди глухо пророкотали автоматные очереди. Ему доложили, что обнаружены и убиты дозорные.
«Ну, кажется, успеваем до рассвета», – чуть успокоился Шпагин. Проводник приблизился к нему, будто уловив желание командира.
– База отсюда в ста шагах.
И Вареник тут же, рядом с проводником. Как узнал, что Мухамед-голь учился в Киеве на инженера, так тот для него сразу родным стал. Шпагин велел Варенику позвать командиров взводов, чтобы еще раз уточнить план боя.
Взвод Зубова первым ворвался в укрепрайон. Когда умолкли треск очередей и взрывы гранат, разведчики, занявшие круговую оборону, стали отмечать, что что-то не так, душманы как-то непривычно быстро отступили. На позиции стоят безоткатные орудия с поврежденными затворами. У тяжелых «ДШК» искорежены ствольные коробки. Груды китайских «ЭРЭСов» со следами неудачных запусков на хвостовиках. Ловушка! Никто не произнес этого слова, но оно замерло у каждого на губах, холодом сжало сердца.
– Ну-ка тащите ко мне этого «инженера», – прохрипел Шпагин. Он почему-то потянулся к автомату Ержана, а не за своим пистолетом.
– Не надо, – бросился к нему Зубов, тоже схватившись за автомат Ержана. – Может быть, он не виноват? Его тоже могли обмануть.
– Отойди, старлей, – прорычал почерневший ротный. – Он хорошо знал, куда ведет. Если мы все здесь поляжем, пусть он подохнет первым.
