– Ну нет, не возьмешь! – вдруг крикнул он во всю мочь, поднявшись над камнями и швырнув в скопившихся под каменным козырьком духов четыре гранаты.
– Взво-о-о-одный! – вскрикнул увидевший его Гриша Вареник.
Неожиданный фланговый удар Зубова откатил моджахедов назад. Их замешательство позволило Олегу броситься из своей засады через открытое место к правой кромке монолита и этим единственным скрытным путем поползти к горловине.
На крик Вареника вернулся начавший уже отходить Маслов, и в два ствола они прикрывали взводного. Вдруг среди груды камней, где только что скрывался Зубов, появилась черная чалма. Вот что такое «аисты»! Как он успел буквально в секунду, разумеется, по своей собственной инициативе оказаться там, где надо было ликвидировать опасность? Мгновение назад Зубова бы уже не было в живых, опоздай он с броском. Но, несмотря на интенсивный огонь Вареника и Маслова, моджахед успел швырнуть гранату в сторону Зубова и замолк.
Разведчики, уже не остерегаясь, кинулись к взводному, подхватили его с двух сторон и потащили к последнему вертолету.
Белые простыни, белый потолок, тумбочка, графин с водой. Госпиталь! Это сразу понял очнувшийся Зубов. Только пока не мог отличить жужжание огромной черной мухи, бодающей оконное стекло, от рокота кондиционера и гула в голове, как от удара по колоколу. Пить – была вторая мысль, и рука потянулась к графину, превозмогая боль. Но боль была какая-то всеобщая: болело все тело. Пока пил, некогда было разбираться, что с ним, куда он ранен. Отметил только, что рядом на койке, кажется, Вовка Губин, да за полупрозрачным стеклом двери мелькают тени.
Вошедшему в сопровождении свиты главврачу он сказал, что все тело болит, надеясь узнать подробнее про свое ранение. Но тот ответил:
– Вот и прекрасно! Если болит, значит, живет.
С этим изречением врач перешел к Вовке, задал ему дежурный вопрос:
– Как самочувствие? – И двинулся дальше, не слушая Вовкины сетования на несладкий компот.
– Заткнись, пожалуйста, Вовка, – страдальчески попросил Зубов и отвернулся к стенке, с удовлетворением увидел, что Губин садится на кровати: значит, ничего серьезного!
– Как мы сюда попали?
– Да нас всех, товарищ старший лейтенант, прямо из «вертушек» в госпиталь уложили. У вас контузия, а у меня конфузия – спать совсем не могу и в туалет часто бегаю. А остальных уже выпустили. Схожу-ка я за димедролом, товарищ старший лейтенант, – не то спросил, не то решил Вовка и зашаркал шлепанцами по коридору.
«Что же со мной? – сквозь шум и боль в голове прибавилась тревога. – Я полз к горловине целый, это хорошо помню. Швырнул четыре гранаты. Свои взрывы слышал. Меня прикрывали. Я был уже почти у цели. Потом ничего не помню…»
– Четыре штучки, товарищ старший лейтенант! Еле выпросил. Никак не хотела давать, – вернулся Вовкин голос.
– Это что? Такая ценность? – повернулся Зубов.
– Еще какая, товарищ старший лейтенант! Разве вы не знаете, что «хронические шланги» за ними охотятся?
«Хроническими шлангами» называли в роте сачков, которые правдами и неправдами тянули время, мороча головы медикам: первые три дня здесь отсыпаются, не пробуждаясь, сутками, потом по ночам не спят, выклянчивают димедрольчик.
– Им эта штука дороже золота, – положил Вовка таблетки на тумбочку. И схватил графин. Иначе его уронили бы перекинувшиеся через подоконник три «морды».
– Как взводный, шляпа? – спросило трио, и, увидев повернувшегося к ним Зубова, все трое завопили на весь госпиталь:
– Здравия желаем, товарищ старший лейтенант.
Лица Маслова, Вареника и Ержана впервые сияли, ничуть не обижаясь на Вовкино: «У-у, морды!» Перебивая друг друга, они передали новость, что из Кабула уже получен приказ о назначении Зубова командиром роты вместо капитана Шпагина.
– Сто лет не видать бы такого повышения… – не обрадовался Зубов, и по тому, как он запнулся, все поняли, что надо помолчать в память о капитане.
– Пашка! – окликнул Олег Маслова. – Наградные на пацанов написал?
– Написал.
– Кто повез погибших домой?
– Дембеля.
После паузы Маслов рассказал, что у духов из-за нас неприятности. Шесть главарей расстреляно за то, что нас упустили. Поклялись отомстить. Двадцать тысяч долларов за голову командира назначили.
– Дешево они нас ценят, – угрюмо сказал Зубов. – Ладно, выйдем отсюда, тогда…
И сжал кулаки.
Ержан с Вареником приготовились слушать взводного, радуясь, что снова видят и слышат своего командира. Но тот сухо стал отдавать команды своему заместителю Маслову:
– Готовьте технику, оружие, подбодрите пацанов, молодых поднатаскайте на полигоне, пристреляйте оружие. Сколько у нас ПБСов?
– Два.
– Обменяйте еще десять автоматов на автоматы с глушителями.
– Не многовато ли? – удивленно вмешался в разговор командиров Вареник. – Если будет открытый бой, такие автоматы не годятся.
– Открытого боя больше не будет, – жестко ответил Зубов. – Будем воевать, как духи: без правил, без шаблона, без плана. Надо показать и своим и чужим, что такое настоящая «афганская» война.
