– Передайте Мамаю, что хочу у него ханского ярлыка просить на великое княжение тверское! Не желаю более под Москвою быть. Готов тверской выход платить в Орду, как при Джанибеке, лишь бы вы меня от Дмитрия оборонили!
Татары переглянулись. Ояндар довольно пошлепал губами:
– Ты умный князь, Михаил! Думаю, Мамай будет на это согласен! А я тебе дам десяток своих нукеров, пусть до Твери с тобою доедут. Так спокойнее будет, верно?
Михаила пригласили на трапезу, но князь отказался. Ему страстно хотелось как можно скорее покинуть ненавистный город. На прощание тверич поинтересовался:
– А как вы про мой затвор проведали?
– Твой боярин к нам смог пробиться, весть принес. Хороший боярин! Молодой, но верный князю своему! Можешь его возвысить.
– Как зовут, подскажите?
Карачай, кряхтя, поднялся с ковра на ноги, дошел до большого серебряного ларца, извлек из него грамотку, протянул Михаилу.
– Держи!
«Раб божий Онисим, боярин тверской, славным Карачай-бею, Тютекаш-бею и Ояндар-бею челом бьет! Повещаю, что московский князь Дмитрий князя моего Михаила силком в поруб засадил. Хочет Тверь теперь под себя забрать, чтобы потом на Мамая войной пойти! В том крестом клянусь. А держат ноне князя силком в палатах сыновей Кобылиных».
– Онька!.. – тепло улыбнулся тверской князь. – Вовек не забуду!..
Спустя двое суток он сказал то же самое молодому слуге лично. Боярину Дмитро велено было крепить Тверь и собирать ратных. Сам же Михаил отбыл в Литву. Пылкие гнев и ярость уступили место холодной злости и непреклонному желанию кровно отомстить Алексию и Дмитрию московскому как можно скорее.
Великий литовский князь Ольгерд был человеком, который никогда ничего не делал, повинуясь лишь своим чувствам. Это был действительно великий правитель, четко ставящий перед собой цели и столь же четко и неуклонно их достигающий. Любая промашка или ослабление соседей тотчас вели к тому, что на очередные земли простиралась его властная длань. Ольгерд видел расширение Литвы прежде всего за счет русских земель на востоке и юге, где угрозой, а где и прямым вторжением победоносной многочисленной конницы отрезая от соседей и присоединяя к себе все новые и новые княжества.
Конечно, такого человека не могли бы разжалобить козни Москвы по отношению к тверскому зятю. Великий литовский князь видел в происходящем гораздо большее. Ум и волевой напор Алексия сплачивали восточного соседа в столь же сильное, как и Литва, государство. Московиты дерзко отвечали ударом на удар. Так, двоюродный брат Дмитрия Ивановича князь Владимир Андреевич (один из будущих героев Куликова поля) перед приездом в Вильно Михаила тверского вновь отобрал у Литвы Ржев. Юный воитель проделал это столь стремительно и дерзко, что бывалые воеводы, бившие и немцев, и венгров, не смогли удержаться за крепостными стенами. Присоедини московиты к себе Тверь, сделай они это сильное и богатое княжество союзным себе – о продвижении на восток Ольгерду можно было б позабыть. Оттого и родилось желание нанести удар первым, ограбить и ослабить, поставить на колени и старого митрополита, и его все более матереющего ученика.
Ольгерд, как воитель, был славен тем, что никогда не выказывал противнику своих планов. Вот и на этот раз был объявлен сбор большой рати, но и в Вильно, и в Полоцке, и в Ковно пустили слух, что великий князь вновь собирается на юг, стремясь продвинуть свои границы до самых берегов Русского моря. На деле же три колонны нацеливались на Москву: Кейстут со своим сыном Витовтом, сам Ольгерд с сыновьями из Полоцка и Брянска вкупе с союзным князем смоленским и тверское войско, поспешно скапливавшееся в Микулине и Твери. О последнем митрополит Алексий был повещен Иваном Федоровым вовремя, но и тут тверичи переиграли московитов. Собираемым смердам воеводы говорили, что рать нужна для отражения Москвы, для возврата отнятого Дмитрием Городка. О союзе с Ольгердом знали лишь самые близкие бояре.
Алексий, Дмитрий, московские бояре и воеводы после добытого над Тверью легкого успеха благодушно почивали на лаврах. Дружное вторжение многих и многих тысяч конных опытных воев стало для них подобно ушату ледяной воды…
Конный коломенский полк собрали за два дня. В городе царил переполох: вести о литвинах приходили и от Оки, и с запада. Загнавшие не одного коня гонцы сообщали о гибели на рати стародубского князя Семена Дмитриевича, о падении Оболенска и гибели там князя Константина Юрьевича. Наконец, прибыл гонец от великого князя с приказом полку идти к Волоку Ламскому на соединение с дмитровцами и москвичами под командой воевод Димитрия Минина и Акинфа Шубы. В Коломне же начали забивать в осаду жителей посада и окрестных сел, надеясь пересидеть осаду за крепкими стенами.
