Спецназ в Вестеросе полностью

Задача, к слову сказать, отнюдь не простая. Мераксес вымахала так, что подниматься в седло и спускаться из него означало взбираться сначала по крылу, а потом по выступающим из шеи дракона шипам, подтягивая себя затем на руках в седло, и наоборот, сверху вниз тем же манером. И это ведь не предел роста. Адаммас писал, что до Первого Максимума Потомки Первых добираются за девять-двенадцать месяцев, а потом уже растут и растут, не так быстро, но зато всю жизнь, а это, считай, лет триста с гаком. Первый же Максимум – это порядка 30 меров от пасти до кончика хвоста и почти вдвое больше в размахе крыльев. Однако Мераксес до этих размеров пока явно не дотягивает. Придется ей еще подрасти. А это время, которого может просто не хватить, и мясо в таких объемах, что иди еще найди столько. Было бы лето или, хотя бы, осень, но сейчас зима. Бескормица. Оленей и кабанов в лесах стало меньше и искать их приходилось дольше. Рыбой такую махину уже не накормишь, а киты попадаются в море не каждый день. Впрочем, пока не прекратилась навигация в Узком море, мясо для драконов регулярно поступало в Белую Гавань, куда, если ничего не попадалось в лесах, горах и на ближайших побережья, они летали раз в три-четыре дня. Драконы едят много, это так. Но они могут запасать энергию впрок. По-настоящему голодной Мераксес становилась только на пятый-шестой день вынужденного поста. Правда, Адаммас писал, что после больших сражений и очень долгих перелетов в трудных метеоусловиях, на драконов нападает настоящий жор. Так что древние валирийцы после сражений с гискарцами обычно отдавали своим драконам пленных, чтобы те восполнили потраченные силы. Рейнис уже думала об этом и пришла к выводу, что она поступила бы так же. Впрочем, она так и поступала, уже четырежды позволив Мераксес «пообедать» побежденными врагами. На людей она после этого бросаться, как на добычу, не начала. Людоедом не стала, но зато резко поумнела, да и подросла чуток.

- Итак? – она внимательно следила за реакцией братьев дозора.

Задание, которое она им поручила дней десять назад, судя по всему, было выполнено, и сейчас этих хмурых мужчин явно обуревали противоречивые чувства.

- Я вернулся только сегодня утром, - заговорил, наконец, один из мужчин. Кажется, его звали Эгмундом Таарсеном. В прошлом он был разбойником и убийцей, но двадцать лет, проведенные им на стене, сделали из этого ублюдка лучшего разведчика в Восточном Дозоре-у-Моря. – Манс Налетчик встал лагерем в трех днях пути к западу от нашей башни. Такое впечатление, что он собрал всех, кто может идти. Я видел в его лагере теннов и лунопоклонников, и там определенно были людоеды… Честно, сказать, миледи, я никогда не верил в то, что дальше на север живут великаны, но должен признаться, я их видел. В лагере Манса есть великаны и мамонты. И не только. Я никогда даже не слышал, что кто-нибудь способен подчинить себе белых и пещерных медведей и саблезубых снежных котов, но и они есть в лагере одичалых.

- Ты говорил с Мансом? – Именно ради ответа на этот вопрос Рейнис прилетела в эту цитадель.

- Да, я с ним встречался и говорил, - подтвердил ее предположение разведчик. – Манс повторил мне все ту же историю. Говорит, что с севера идет Смерть. Король ночи поднял армию нежити.

- Как, по-твоему, это может быть правдой?

- Вы сами знаете, миледи, я ненавижу одичалых и не склонен верить предателю Мансу. Но в этот раз, похоже, он говорит правду. За последние два месяца разведчики уже несколько раз встречали большие группы вихтов и, как минимум, пятерых белых ходоков. На реке Олений Рог, на Кулаке Первых Людей и на Воющем Перевале. Такое впечатление, что это были или разведчики, или авангард большого войска. Вернее, нескольких армий, которые идут к нам с разных направлений. Об этом же мне сказал Манс. Он готов с вами встретиться, миледи. Встреча завтра в полдень у Расколотого Дерева. Это вот здесь.

С этими словами он передал ей кусок тонко выделанной шкуры какого-то зверька, на которой тушью нарисовал кроки местности и пометил примерные расстояния.

- Спасибо, господа, - поблагодарила Рейнис мужчин. - Завтра вечером встретимся здесь же, тогда и поговорим.

«Вот же хрень какая! – подумала она, возвращаясь к Мераксес. – Только слезла и опять взбираться наверх».