В минуты житейских откровений Белавенцев не раз признавался Сергею Кужугетовичу, что влюблен в Крым, в Севастополь, учился там, хорошо знает полуостров. Шойгу и вспомнил о нем в феврале 2014-го, когда только-только вызревала «крымская весна», а в Симферополе у здания парламента началась митинговая буча и все шло к тому, что наступает решающий момент в новой истории полуострова. В те дни Кремль подыскивал подходящую кандидатуру на пост «куратора» событий в Крыму. Там нужен был человек, который мог бы заниматься координацией работы местных органов власти, военных, ополченцев.
Во время очередной встречи с Шойгу в Кремле Путин спросил его – нет ли на примете у него «умного и решительного организатора под наши крымские задачи»? Желательно – военного». Шойгу быстро перебрал людей из длинного строя своей команды – и в Минобороны, и в МЧС, и в правительстве Подмосковья и ответил:
– Есть такой человек, Владимир Владимирович. Я уверен в нем на все сто.
– И кто же это, Сергей Кужугетович?
Шойгу назвал фамилию Белавенцева.
– Мне он, кажется, знаком, – ответил Путин, что-то вспоминая, – Сегодня же обдумаю эту кандидатуру и сообщу вам о своем решении.
Когда министр ушел, Президент попросил помощника найти ему досье контр-адмирала Белавенцева. Через час красная папка со словами «Личное дело» лежала на президентском столе.
Путин открыл ее. На него с черно-белого фото глядел седовласый контр-адмирал. У Президента была великолепная зрительная память. Он сразу вспомнил, что не раз видел этого человека на совещаниях в правительстве, еще где-то…
Глаза Президента выхватывали из досье строчки:
«Белавенцев Олег Евгеньевич… Родился в Москве. Русский. Окончил Севастопольское высшее военно-морское инженерное училище. Служил на атомных подводных лодках Северного флота…
Окончил Военно-дипломатическую академию…
Награжден орденами «Красной Звезды», «За военные заслуги», «Почета…».
Путин позвонил Иванову:
– Сергей, ты Белавенцева Олега Евгеньевича знаешь?
– Знаю. Наш человек.
– Мне его Шойгу рекомендовал.
– Поддерживаю…
В тот же день Путин сообщил Шойгу, что предложенная кандидатура «крымского наместника» утверждается.
Уже через три часа после беседы с Президентом в Кремле контр-адмирал запаса Олег Евгеньевич Белавенцев взлетал в самолете, который взял курс на Крым. Там у него было немало задач. И прежде всего – помочь Верховному Совету Республики при строгом соблюдении всех положенных процедур выдвинуть на руководящий пост человека, который смог бы повести за собой граждан полуострова. Естественно – в сторону России.
Там Белавенцев и обратил внимание на Сергея Аксенова.
До приезда Белавенцева в Крым лишь очень немногие знали в Москве про Аксенова. Лишь краем уха, как говорится, слышали, что есть в Симферополе такой человек, смелый боец, лидер движения «Русское единство».
После прилета в Симферополь Белавенцев накоротке несколько раз пересекся с Аксеновым – этот крепыш с седым ежиком ему приглянулся – решительный, рассудительный. Он всегда был в гуще митингов.
Вечером 26 февраля власть в Крыму была по-прежнему парализована. Парламент не работал. Засевшие в его здании люди забаррикадировались. А снаружи татары и их украинские поводыри-сотники и десятники бдительно сторожили подступы к зданиям.
Но из ближайших улиц и переулков группами и поодиночке тянулись и тянулись к крымскому парламенту новые люди, которые хотели поддержать тех, кто противостоял зачинщикам симферопольской смуты.
И там, под стенами Верховного Совета, было уже совсем не так, как в Киеве, где против боевиков Майдана встал лишь «Беркут» да несколько растерянных подразделений Внутренних войск. Тут народ встал на защиту тех, кто должен был определить судьбу Крыма в те драматичные февральские дни 2014 года. Ситуация сложилась так, что противостояние у парламента словно сломало часы крымской истории – стрелки то замирали, то двигались вперед, то дергались назад.
Одна стрелка указывала на Киев, а другая – на Москву.
А в одном из коттеджей на окраине Симферополя контр-адмирал Белавенцев уже четвертый час подряд принимал гостей, которые долго не засиживались. Главным образом это были люди из парламента и правительства республики, лидеры местных пророссийски настроенных общественных организаций.
Был среди них и севастополец Федор Сарматов, младший брат Ольги Михайловны Кручининой. Он выпросил у «народного мэра» Чалого потрепанный автобус (который раза три ломался в дороге) и привез на нем в Симферополь человек двадцать ополченцев.
Сарматов просил Белавенцева поручить ему и его людям самое трудное дело – «выкурить из здания парламента татар и бандеровцев».
– Это другие люди профессионально сделают, – сказал ему Белавенцев, а вы подключитесь к тем, кто должен к утру сделать коридор в кольце вокруг Верховного Совета. Нам нужен проход в этом «минном поле»… Для тех, кто и возьмет под контроль парламент.
Сарматов все понял. Вместе со своим «севастопольским взводом» ополченцев он отправился к Верховному Совету.
А потом к Белавенцеву приходили другие люди.
