Зеркала потемнели — и внутри зазеркальной черноты медленно прорисовался силуэт.
Егор отстранённо — будто не о том, что творится вокруг, а о происходящем в фильме, — подумал, что невозможно даже представить, что этот монстр сделал бы с ними, не будь на каждом базовой защиты. А следующая мысль: поможет ли защита? Выдержит ли? Если нет, то все погибнут.
Этого допустить нельзя.
Его новая группа не останется здесь навсегда.
Видеть, слышать и дышать стало чуть легче. Самую малость, но достаточно для того, чтобы разглядеть в полутьме зазеркалья высокий широкоплечий силуэт без лица с наростами на ногах.
У монстра человеческая фигура, облачённая во что-то вроде старотипного защитного комбинезона. Вместо лица глазастая слепая личина противогаза. А на ногах, у ног, не наросты — куклы. Пыльные грязные старые куклы.
Монстр шевельнулся — и темнота вокруг него сгустилась, начала расползаться из зеркал в зал, к людям. Медленно, неотвратимо.
Сквозь стену в здание влетели сияющие знаки: вот и спецназ. Значит, на самом деле прошло всего минуты три, не больше. А Егору казалось, что он стоит напротив тёмных зеркал часы.
Знаки врезались в зеркала, высветив стократно повторённую в отражениях фигуру монстра.
Секунду ничего не происходило, а затем все зеркальные поверхности задрожали, будто вода, подёрнувшаяся рябью.
Монстр поднял руку то ли приветствуя, то ли прощаясь.
И в следующий миг исчезли и зеркала, и люди вокруг, и тесная душная темнота зала. Остался только зов. Голос не голос, мысль не мысль — поток, река, увлекающая за собой.
Один. Совсем один.
Не смерть. Не забвение. Не покой.
Пустота. Тишина.
Никого. Никого-никого.
Ты больше никому не нужен.
Ты один.
И никто никогда не...
— ...слышишь? Егор! Слышишь меня... Егор!
Кто-то держит за плечо. Зовёт. Тревожится.
Кто-то рядом. Рядом кто-то есть.
Он слабее — можно оттолкнуть его и шагнуть за грань. Туда.
— ...нам нужен! Егор!
«Я нужен здесь».
Егор судорожно выдохнул, будто просыпаясь, и пошатнулся от переизбытка ощущений. Дышать, видеть, слышать, ощущать одежду на себе, других людей рядом, чувствовать запахи — оказывается, этого очень много.
— Очнулся? — это, кажется, Азамат. — Тогда помогите мне: стажёра я не удержу.
Вдох-выдох.
Егор кивнул встревоженному Кошкину: мол, я в порядке, можно больше меня не держать, и нашёл взглядом Эда. Стажёр медленно, но неотвратимо тащил к зеркалу на стене повисшего на его руке Азамата. Ещё два-три шага — и Эд войдёт в отражение. И Аза утянет.
Егор метнулся к здоровяку и рявкнул над ухом стажёра:
— Стоять!
Тот замер.
— Эд, это монстр. Мы здесь. Ты не один. Мы здесь.
— Мы здесь, — повторил Аз.
Макс добавил:
— Эд, ты нам нужен!
Эд с трудом вдохнул. Закашлялся и упал на колени, сражённый волной ощущений.
— Вставай, — велел Егор, глянув по сторонам. — Надо помочь остальным.
Стажёр тяжело мотнул головой и медленно поднялся, опершись на руки старшего и Макса.
К зеркалам приникли человек восемь. Ещё пятеро плакали, съёжившись на полу. Нескольких человек не хватало, и оставалось надеяться, что они выскочили из зала, а не ушли в зеркала.
— Не дайте никому коснуться зеркал! — велел Егор. — Макс, свяжись со штабом. Вы двое, приводите в себя Игоря Петровича.
Он продолжал давать распоряжения, оттаскивая от зеркала парня из ночной смены.
К счастью, привыкшие к командной работе спецы быстро приходили в себя, слыша уверенные приказы.
Гудела голова. Болела кожа в том месте, где вытатурирована защита.
Эд схватил диспетчера, уже готового шагнуть в отражение, поднял и потащил к его коллегам.
— Связи нет! — встревоженно отчитался Макс. — Ни рация, ни сотовый не работают.
Голос Кошкина был напряжённым, но не паникующим. Хорошо.
Монстр шевельнулся, и Егор уставился на него. Кажется, теперь поверх комбинезона появился пиджак, не сходящийся на груди.
Неужели это...
Воздух вокруг снова потемнел, сгустился и начал превращаться в видимый, осязаемый зов.
Егор и ещё двое старших скомандовали:
— Уничтожение на раз-два! Раз. Два!
Примерно полтора десятка знаков слились в один и влетели в зеркало. Не помогло.
Воздух продолжал тяжелеть.
Надо отступать. Уходить наружу.
Егор понимал, что это морок, иллюзия, навеянная монстром.
Не сдаваться.
