Я был жив — жив и невредим! Я — лейтенант Селий, пацан, пятнадцати лет от роду! Да, мне было еще только пятнадцать. Словно желая удостовериться в этом еще раз, я осмотрел себя со всех сторон. На мне ничего не было, если не считать плотного, почти неощутимого, как моя кожа, имитационного костюма. Именно этот костюм создавал всю полноту ощущений в псевдореальности. Все было лишь обманом, все, кроме одной детали — дурно пахнущей тяжести у меня между ног.
Я почувствовал себя настолько уязвленным, что не совладал со своими чувствами и бросился бежать.
«Успокойся, Селий!»
Я сорвал со своего уха микрофон и бросил его на пол. Мне не хотелось никого слушать сейчас — ни слушать, ни видеть. В раздевалке я буквально содрал с себя костюм и закрылся в душевой. По моим глазам текли слезы. Я ничего не видел и не слышал. Мое лицо пылало жаром стыда, а струи ледяной воды все никак не могли унять этот жар. Потом, будто из другого мира, я услышал голос нашего психолога. Он что-то мне настойчиво, в своей вежливой манере втолковывал. Я так и не смог понять, что именно, потому что вдруг уснул и проснулся только в постели. Передо мной находилось лицо доктора. Он улыбнулся мне, а потом спокойно поведал, что я умудрился схватить двухстороннее воспаление легких.
Впрочем, никакой опасности моему здоровью уже не было.
Оказывается, я провел в душевой ни много ни мало полтора часа, прежде чем психолог смог уговорить меня выйти. Сначала я не понимал, почему инструкторы просто не высадили дверь, и только спустя годы вспомнил, что разбил осветительный плафон над головой и угрожал покончить с собой, если кто-нибудь войдет в душевую.
Вот такая вот была наша подготовка. Несколько, жестковата для четырнадцати-пятнадцатилетних пацанов, не правда ли? Но спешу успокоить некоторых защитников сирот и обездоленных, наше здоровье тщательно оберегалось.
Перед псевдовысадками нам вкалывали какой-то препарат — пересинтол или что-то в этом роде, я уже точно не помню. Препарат должен был оберегать нервную систему от перегрузок, но именно из-за него в первые дни сдавали наши желудки и случались стрессы после высадок. Правда, довольно быстро препарат довели до совершенства, и все стало на свои места. О побочных эффектах я рассказывать не стану, не люблю жаловаться. Мне просто хочется объяснить, что такое Чистка.
Впрочем, это еще был только учебный центр — в каких-то горах, в месте, о котором я не имел ни малейшего представления. Настоящая Чистка… Нет, реальность настоящей Чистки оказалась куда проще и… сложнее, как настоящая жизнь.
«Планета класса «2А» системы КТ.01.4. Первая колонизированная планета. Условия проживания пригодны для человека. Планета богата природным материалом и представляет неоспоримую ценность для Конфедерации. Но в связи с обнаружением неизвестной формы жизни и гибели персонала станции колонизация приостановлена».
Учеба закончилась. Мне присвоили — уже по-настоящему — звание лейтенанта Чистки, выдали жалованье за месяц вперед с вычетом должка и выпустили на волю.
Темно-серое обмундирование сидело на моих массивных плечах как влитое, и, идя по улицам города, в окрестностях которого неприметно существовала моя учебная база, я не раз ловил не себе взгляды молоденьких девушек. Можно было понять их восторг при виде светловолосого плечистого офицера Космических Сил Конфедерации с непонятной желто-черной эмблемой на рукаве.
Мне дали трое суток на то, чтобы выпустить пар, а затем я должен был прибыть в учебный центр и сесть на челнок, который уже доставит меня в Центральное Управление Чистки для знакомства с шефом. Трое суток… Мне и в голову ничего не шло, чем можно было бы занять себя на это время. Разве только зайти в бар… В последний раз, когда я был в подобном заведении, меня вышвырнули на улицу и «вежливо» посоветовали подождать годка три до совершеннолетия. Сейчас мне было уже девятнадцать, но я не чувствовал себя взрослым. Будучи пять лет оторванным от внешнего мира, я так и остался в душе четырнадцатилетним. Правда, добавилось немного уверенности в себе, которой у меня и раньше было хоть отбавляй. И еще оставили свой след псевдовысадки.
Мои ноги сами остановились у сияющей неоновыми огнями вывески.
