— Не то что мерзкое… Можно стараться от этого держаться подальше. Но у многих, очень многих, вырабатывается такой стереотип: дескать, со мной по-хорошему поступают, и я — по-хорошему, а если со мной плохо поступят, то я с ними гораздо хуже поступлю. Их же методами — плохими методами — поступит с ними. Сделал первый раз — ух, нормально! Вроде никаких угрызений совести. И главное, если окружение, то есть другие осужденные поняли тебя правильно. Мы же как-никак общаемся. И вот как происходит обычно. Тебе сделают гадость, и ты думаешь: простить его — закрыть на это глаза или сделать так же? Один советует: «Да ладно, черт с ним, забудь». А другой скажет: «Тебя что, перекосит, если ты с ним так же поступишь?» Словом, плюрализм мнений! Выбирай то, что ближе тебе. И вот, я говорю, что стоит раз попробовать — ага, получилось, значит, можно и в следующий раз то же самое сделать. Никакой такой червяк вроде не грызет тебя, душу не точит.
— Но так можно вообще дойти до крайностей: убедить себя в том, что все можешь делать, и сам тоже станешь предавать и продавать. Как в поговорке: за что боролся — на то и напоролся.
— Это уже от человека зависит.
— Можно сказать, что зона — это место, где человек раскрывается?
— Нет, не раскрывается.
— На свободе вы думали, что когда-нибудь окажетесь в зоне?
— Думал. Как раз когда я связался с подельником, я уже знал: да, я сяду.
— Зачем вам это надо было? Червь-то сомнения что подсказывал?
— Да жил одним днем просто-напросто.
— После убийства вы еще работали в правоохранительной системе?
— Какое-то время работал, а потом уволился. Сел-то я уже не из-под погон.
— А почему уволился?
— За драку уволили. Меня задержали после драки в ресторане и предложили написать рапорт о переводе на должность дежурного в ИВС. Я говорю, что нет, лучше я по собственному желанию уволюсь. А мне отвечают: «По собственному желанию мы тебя не уволим. Уволим за прогул».
— Прогул действительно был?
— Не было никакого прогула.
— Драка произошла в нерабочее время?
— Да… Просто на следующий день меня вызывают на ковер. Естественно, «на ковер» я прихожу, но в смену я не выхожу. Перед этим я сказал командиру, что меня вызывают, он ответил: «Раз вызывают, иди». И все, я пошел. А потом замначальника отдела так и сказал мне: «Пиши рапорт о переводе», на что я ответил, мол, напишу лучше рапорт об увольнении по собственному желанию. Но меня уволили без моего рапорта. За прогул.
— Если все было так, как вы рассказываете, то у вас в отделе была явно ненормальная обстановка.
— А где сейчас нормальная обстановка, скажите мне. Нет, я не спорю, может быть, где-то существуют коллективы, в которых нормальные отношения. Но я — лично я — таких не встречал.
— И все-таки, вы, сотрудник милиции, и вдруг — с пистолетом грабить ларек. Ведь по службе наверняка приходилось выезжать против таких же налетчиков?
— Да, бывали такие случаи. В составе группы немедленного реагирования выезжал, задерживал.
— Представим ситуацию: те двое кавказцев, которых вы грабили, успели бы нажать кнопку тревожной сигнализации в киоске (если бы кнопка была). И к месту вызова приехали бы ваши коллеги-милиционеры, они бы вас задерживали…
— Если бы даже приехали мои парни, с кем я работал, и встал бы вопрос, стрелять в них или не стрелять, я бы стрелял.
— Зачем?
— Чтобы самому спастись.
— Значит, у вас такие отношения были на службе?
— Отношений никаких не было на службе. Отработали смену — и разбежались, каждый по своим углам.
— Жуткие вещи говорите: на воле, как в зоне. Если в зоне — в спину нож, то на воле в лицо бы стреляли. Своим же коллегам.
— Это коллега — он не близкий человек. А в зоне даже близкий, с кем ты долгое время, допустим, вместе ешь, кусок хлеба ломаешь, он в любой момент может тебя предать. На свободе плохо, в зоне еще хуже. В этом вся разница. На свободе, да, плохо, но там еще остается что-то святое: родители, жена, дети. Ну если бы меня приехал брать, допустим, отец, да разве бы я стрелял в него? Никогда! Или в отца моей жены? Тоже нет.
— На свободе, как я понял из рассказа, вы не бедствовали.
— Ну как не бедствовал?
— Не бомжевали.
— Нет, конечно.
— На преступление-то все-таки что толкнуло? В самом деле, хотели дотянуться до жены? Она пилила вас? Иди работай, больше зарабатывай.
— Да не пилила она. Я сам себя пилил! Она была из обеспеченной семьи, я жил в ее квартире. Какой-то дискомфорт чувствовал. Ну и плюс ко всему нехватка адреналина, я уже об этом говорил.
— Так надо было искать какую-нибудь экстремальную профессию. Пойти в каскадеры, что ли.
— Перспектив нет в провинции.
— А сейчас у вас какая перспектива? Давайте проведем параллель: те, кто терпел, как вы говорили, те, кого все устраивало, они на свободе, а вы — в колонии. О чем-нибудь жалеете?
