— Самое трудное воспитывать в себе недоверие. К каждому. Зачем это нужно делать? Чтобы не попасться. Не попасться на зуб другому зэку, чтобы он меня не обманул, чтобы он чего-то с меня не поимел. Хоть на две сигаретки, но обманет! Пытаются, по крайней мере, обманывать. Но мне помогают, со стороны, в том плане, что я собираюсь жениться. Я знал ее еще по свободе. Потом долгое время переписывались. Ну вот, мне скинули срок, появился шанс досрочного освобождения. Приезжала она ко мне, решили расписаться. То есть только с ней я именно такой, какой я есть, и мало того, я пытаюсь еще сам себя в чем-то воспитать. Поэтому я говорю, что эта девушка мне сильно помогает. Я же выйду на свободу, да? У меня будет нормальная семья, где будут нормальные человеческие отношения. Это здесь — да!.. — нацепил на себя маску недоверия.
— Отбывая наказание, вы чувствуете себя виноватым за преступление?
— Вы знаете, я, наверное, многое чего не понял в жизни. Я бы все равно когда-нибудь в какую-нибудь прожарку да попал бы, в конце концов. Потому что жил одним днем. Не было у меня никакой цели.
— Что повлияло на ваше прозрение? Приговор? Потеря любимой женщины? Или реакция родственников?
— Реакции с их стороны как таковой не было. Скорее, была моя реакция. После суда мне вдруг стало очень стыдно. Я подумал: они-то, родственники, почему должны страдать? Меня родители вообще никогда ни в чем особенно не ограничивали. Не давили на меня. Один раз только, когда я после срочной службы приехал домой всего на несколько дней и собирался опять уехать — уже по-настоящему воевать, мать пыталась меня удержать. Я тогда уже завербовался, прошел переподготовку. Нас распустили на десять дней в отпуск. Через два дня я дома сказал, что приехал не насовсем, что еще поеду, за границу, денежку зарабатывать. Немая сцена сначала, а потом… Потом были проводы, друзья-приятели приехали, мать подходит к ним и говорит: «Ребята, я тут наручники принесла, вы его пристегните куда-нибудь, чтобы он свой самолет проспал». Они подошли ко мне и рассказали… Допустим, про мою преступную деятельность мама даже не догадывалась. Когда из милиции уволился, она спросила, чем я занимаюсь. Ответил, что куплей-продажей. Она посоветовала быть осмотрительнее. Возможно, догадалась, что мне могут хорошенько мозги накрутить, что, впрочем, в последующем и сделали. После того как меня посадили, наше первое свидание состоялось, наверное, года через полтора. Во время встречи о моем преступлении не говорили, потому что я все, что хотел сказать о преступлении, сказал уже в своих письмах.
За убийство, совершенное при отягчающих обстоятельствах, бывшего милиционера Е. приговорили к двадцати годам заключения. Лишенным каких-либо эмоций голосом он поясняет, что сначала пытался найти компромисс со своей жертвой:
— Я сказал ей: «Оксана, ты же понимаешь, что после всего того, о чем мы с тобой сейчас говорили, я вынужден буду тебя убить?»
— Она испугалась?
— Не думаю. Скорее, она не восприняла мои слова всерьез.
— Что было дальше?
Будничным голосом осужденный Е. поясняет:
— Через три дня ее труп нашли в лесу грибники.
— Как вы ее убили?
— Задушил удавкой.
— Я уроженец города Ангарска. Семьдесят второго года рождения. В колонии сижу за убийство.
— Кого вы убили?
— Это был тоже сотрудник милиции. Точнее, сотрудница.
— В какой правоохранительной структуре вы работали?
— В Управлении по борьбе с организованной преступностью.
— В Ангарске?
— Наш отдел был ангарским, а Управление находилось в Иркутске.
— В какой должности вы работали?
— Старшего оперуполномоченного спецотряда быстрого реагирования — СОБРа. Имел офицерское звание старшего лейтенанта милиции.
— Что входило в круг ваших обязанностей?
— Я обеспечивал силовое прикрытие при оперативных мероприятиях.
— Вы сказали, что убили сотрудницу милиции…
— Я убил ее на почве личных неприязненных взаимоотношений. И не более того. То есть убийство не было связано со служебной деятельностью. Это был всплеск эмоций. При нашей последней встрече я не собирался ее убивать. Мне просто нужны были от нее определенные действия…
— В каком смысле действия?
— Даже не знаю, как будет правильнее сказать… ну, определенная услуга нужна была мне от нее.
— С чем была связана эта услуга?
— С ее связями. Но она отказалась мне помочь.
— И вы, не раздумывая, решили ее убить?
— Конечно.
— Как вы ее убили?
— Задушил удавкой.
— Где вы этому научились?
