— Так получилось, что накануне она была на дне рождения у подруги, там познакомилась с этим человеком. Он на следующий день приехал к ней домой. Я тоже был у нее в это время. Он предложил мне выйти поговорить, начал мне угрожать, оскорблять меня. Я даже вынужден был предупредить, что я сам сотрудник милиции и могу принять меры… Но, узнав это, он просто стал надсмехаться, он сам оказался тоже бывшим сотрудником милиции… Он стал меня унижать, уже не выбирая выражений. И девушка — моя девушка! — после всего этого пошла с ним!.. Это было для меня шоком. Перенести этого я не мог… В связи с чем у меня есть даже два заключения психологической экспертизы, что произошел кумулятивный аффект: в результате унижения, которого я не перенес, я через несколько дней взял оружие и убил этого человека.
— Где вы взяли оружие?
— На работе. Я получил свое табельное оружие… Сначала убил этого человека, после чего застрелился сам. Я выстрелил себе в рот, после чего пришел в себя уже в «скорой помощи». Пуля вышла в шею, не повредив никаких важных органов. Прошла по мягким тканям. Потом я опять потерял сознание. И во второй раз я очнулся уже в больнице. Первая мысль: живой! Вторая мысль: теперь меня посадят!.. И я пришел в такое отчаяние, что захотел даже выброситься в окно. Палата была на шестом этаже. Но сил подняться не было. И еще я почувствовал, что меня как будто кто-то держал. В тот же момент я понял, что я этого сделать не смогу. Словно кто-то мне поставил запрет. Я понял, что это Господь меня предупреждает: не делай! И у меня произошла переоценка ценностей. Если я раньше думал, что я не такой плохой человек, придерживающийся моральных принципов и для Бога приемлемый, и я надеялся после смерти попасть на небо, а тут понял, что после своего преступления выхода у меня нет — попаду в ад. Небо для меня закрылось. Через несколько дней меня перевели в больницу при исправительной колонии № 4 города Тюмени. Это была областная больница для осужденных. Меня закрыли в одиночной камере как подследственного. После курса лечения меня перевели в СИЗО, где я готовился к суду. Меня свозили на «пятиминутку» — психологическую экспертизу. В заключении написали, что я совершил преступление в состоянии физиологического аффекта кумулятивного направления. То есть в состоянии сильного душевного волнения, вызванного противоправными действиями самого потерпевшего. Потом меня перевели в психоневрологическое отделение, где я прошел более комплексное обследование. Здесь тоже заключили, что имел место физиологический аффект. После чего был суд. Но суд не признал физиологический аффект по статье 107-й, то есть как квалифицирующий признак, но использовали это как смягчающее обстоятельство по статье 105-й. И мне дали самый минимальный срок.
— Как получилось, что, взяв на работе оружие, вы спокойно ушли со службы и вас никто не хватился?
— На тот момент я находился в отпуске. А у нас было так заведено, что, перед тем как идти в отпуск, необходимо было привести оружие в нормальное состояние. Я получил оружие, чтобы почистить его. И с оружием пошел разбираться с тем человеком.
— Патроны тоже выдали?
— Да, выдали. То есть я получил всё, что было положено выдать.
— Где вы рассчитывали встретить своего обидчика?
— Я пошел к своей подруге. Я знал, что он туда придет. Я знал, что столкнусь с ним там. Я пришел первым. Потом он пришел. Я сразу вышел к нему навстречу. Чтобы разобраться с ним.
— О чем вы с ним разговаривали?
— Да я даже разговаривать не стал! У меня была такая ненависть, такая злоба… Я просто достал пистолет и стал стрелять.
— Сколько раз выстрелил?
— Пять раз.
— Сразу убил?
— Да, должно быть, потому что все пули пошли по жизненно важным органам.
— Когда вы попытались застрелиться?
— Сразу же.
— В этой же квартире?
— Нет, на улице.
— А где была ваша девушка?
— Она осталась в квартире.
— Разве она не выбежала?
— Я только одно помню: когда мое сознание потухало, она была рядом.
— Значит, она все это видела?
— Точно я не знаю. Навряд ли она все видела. Потому что я совершил убийство на улице. Он шел по улице, и я вышел из квартиры к нему навстречу, тоже на улицу. Там все и произошло. Я убил его, и у меня наступило какое-то безразличное ко всему состояние. Потухшее. Бессильное. И я выстрелил в себя. Сейчас у меня повреждены нервные окончания. Один глаз стал меньше видеть. При резкой смене погоды начинает болеть правая половина головы. Глаз начинает закрываться. Но я считаю, что все-таки легко отделался. А вообще я не люблю об этом вспоминать. Потому что это мое бесчестие, позор. И здесь я хочу сказать о Господе, который, несмотря на то что я такой преступник и убийца, показал мне иной путь для жизни. Дело в том, что, когда я находился в тюрьме, мне дали переписать молитву «Отче наш». Я ее вызубрил. А перед судом я обратился к Богу с такими словами: «Я понимаю, что совершил преступление, и понимаю, что должен понести наказание. Но пусть мне дадут срок не десять лет, а хотя бы шесть». Так меня суд и приговорил к шести годам.
— Вам письма из дома приходят?
